b000002126

сом недавно такая неутомимая, подвижная, с тре­ петным блеском в глазах, Ганина поразила его так внезапно одрябшим, пожелтевшим лицом и каким- то новым выражением глаз — не то безучастно­ спокойным, не то глубоко и мудро задумчивым. И только голос был все тот же, со знакомой Машиной грустинкой. — Здравствуй, Николай Ильич,— сказала она.— Спасибо, что навестил. Часто мы с тобой, бывало, ру­ гались, а ты не попомнил, значит, зла, пришел. Ну, хорошо. Садись. Горчаков придвинул ногой белую больничную та­ буретку и сел. — Я у твоих нынче был,— поспешил сообщить он.— Все живы, здоровы, шлют тебе поклоны и при­ веты. В воскресенье привезу к тебе ребят. Соскучи­ лась, наверное? Ты, как говорится, болей на здо­ ровье, ни о чем не беспокойся. Я там за всем до­ гляжу. — Спасибо,— тихо сказала Ганина. Горчаков чувствовал, что говорит суетливо, не­ естественно, но остановиться никак не мог и про­ должал сыпать словами, рассказывая Маше о ее семье, о колхозе, о районных делах. — А ты на меня не обижаешься, Николай Иль­ ич? — вдруг перебила его Ганина. — За что, помилуй? — опешил Горчаков. — Ведь это я надоумила колхозников с пись­ мом в райком обратиться. — Удружила! — прорвалось у Горчакова. — Ничего, Николай Ильич, знаю: коль занял ты место, то будешь работать на нем не за страх, а за совесть. Мне после себя надо оставить человека креп- 11