b000002126

— Ну, узнавай же, узнавай,— сказал он.— Не­ ужели не помнишь? — Нет,— чистосердечно призналась она. И тогда, наклонившись над ней, он пропел Соловей, соловей, пташечка, Антонина Нилова Жалобно поет... — Да ведь это ты, Андрюшенька!— с укором са­ мой себе сказала Антонина. И Данилов заметил, что смотрит теперь она на не­ го ласково и грустно, потому что, должно быть, и в самом деле нелегко узнать в нем — полноватом, с сединой в редких волосах мужчине — тоненького, быстренького школьника Андрюшу Данилова, кото­ рый сочинял песенные пародии на своих однокласс­ ников и учителей. — А это мои дочки. Оля,— показала она,— и Маша. Те быстро встали. «Ах, милые!— подумал Данилов,— Значит, с го­ лубой — Ольга, а с желтой — Маша. Не перепутать бы, черт побери!» Близнецы с любопытством следили за ним, при­ открыв пухлые рты. Данилов подвинул кресло и сел. — Не знаю даже, с чего начать,— засмеялся он.— Сколько лет мы не виделись? С сорок первого, должно быть...— неуверенно предположила Антонина.— Вас всех тогда взяли в ар­ мию, а я сдала в институт, но вместо учебы рыла под Москвой противотанковые рвы. Странная штука — жизнь,— философски заме­ тил Данилов.— То вдруг соединила нас на десять лет, то вновь на двадцать разбросала. 120