b000002126

отвернувшись от меня смотрел на широкий поймен­ ный лес, до густой синевы взъерошенный ветром. Стая осторожных северных уток качалась на волнах дале­ ко от берега; им был еще долгий путь по следам вес­ ны, к океану, к незакатному солнцу северных широт. — Невеселые как будто истории я рассказал те­ бе,— снова заговорил товарищ.— Ящерица умерла, девушка разлюбила, а прекрасное имя Альтаир одним своим звуком нагоняет печаль... Но все равно это — счастье! Понимаешь ты меня? Я говорю, великое счастье — жить на земле, многострадальной голубой планете... Мы долго еще блуждали в тот день по частым бе­ резнякам, по полям, по дубовым и ольховым гривам поймы. К вечеру стало свежеть. И когда мы вышли из лесов к деревне, дыхание клубилось у рта тонким паром. Странен и как-то неземно желт был воздух над деревней и над широким выгоном перед ней в лу­ чах низкого солнца. Лошади, что паслись за деревней на бледной прошлогодней траве, перестали щипать, вытянули шеи и смотрели все в одну сторону — на узкую, как крыло, лиловую тучу. Наши длинные те­ ни пугали их. Это были тяжелые рабочие кони. Они увесистой рысью побежали прочь, но вдруг разом остановились и опять стали нервно слушать холодную тишину вечера. — Еще один день,— сказал мой товарищ,— Еще один незабываемый день. Мы шли медленно и, когда поднялись на крыльцо, уже стемнело. Но высокое, прозрачное п почти без­ звездное небо продолжало чуть светиться изнутри, и полая вода далеко внизу, в пойме, поблескивала тем же бледным светом.