b000002126

теснить из избы тягостное присутствие тоски и одиночества. Как-то утром он появился у валяльщика Семена Акимова и, протягивая ему лучинку четверти в пол­ торы, сказал: — Вот. Можешь сработать по этой мерке сапоги? Да гляди, чтоб без купороса, а то я тебя знаю: тяп- ляп, а через неделю и поехали твои сапоги, что кисель. Семен, не спеша, доел щи, взял лучинку и, снисходя к невежеству Емельяна, усмехнулся: — Все вы так. Обязательно им без купороса, а того не понимают, что без купороса никакие сапоги не валяются. Без купороса, ежели хочешь знать, в сапоге стати не будет, и получится не сапог, а раз­ мазня или еще чего похуже, чего и выговорить совестно. И он долго распространялся про купорос, пока Емельяна не затошнило от кислого запаха овечьей шерсти, и он поскорей выкатился на свежий воздух. Через неделю валенки были готовы. Еще с вечера Емельян заручился у председателя разрешением на лошадь и утром, чуть развиднелось, поехал в город. Грязь на дороге смерзлась в крепкие комья, телега ужасно тарахтела, и когда Емельян попробовал гово­ рить с конем, то у него ничего не получилось: слова прыгали в груди, как горох. Широкая река над городом уже встала. Смельчаки из заречного села бегали по неверному торосистому льду, но Емельян поостерегся, свернул к мосту и про­ ехал мимо затона, где вмерзшие в лед стояли на зи­ мовке пароходы, катера, дебаркадеры и баржи. Начал падать снег. 108