b000002126

его на крючок, потому что на сей раз не дал маху — не надел в дорогу одежонку поплоше, а достал празд­ ничный галстук с малиново-зеленой полосой. Точь-в- точь как вон тот парень на соседней скамейке. Эй, приятель, у какого павлина ты одолжил это перо? Такими мыслями развлекал себя Соломин в ожидании поезда, сидя на скамейке в чахлом при­ вокзальном садике. Было раннее утро — у киоска пенсионеры дожидались московских газет, на клум­ бах еще поблескивала роса, и воздух пахнул мо­ лодым огурцом. В этих мыслях и в этом своем настроении Со­ ломин ощущал какую-то браваду, позерство перед самим собой, но они действительно отвлекали его от того, о чем следовало бы подумать и о чем ду­ мать он уже устал. Валяясь на тюфячке в бабкином саду, он обдумал и- перестрадал множество вариан­ тов своего будущего. То решил он спиться, обося- читься и жить в городе вечным укором Александре; то видел себя бакенщиком, живущим в избушке на берегу реки: костер, философический бег воды, мысли над неподвижными поплавками, не стоящие1 по чистой совести, и гроша ломаного, но такие воз­ вышенные, такие очаровательно-грустные мысли праздного русского человека о жизни, о смерти, о времени, о вселенной; то воображал себя прослав­ ленным человеком, который, вопреки всем бедам и всем назло, не сломался, живет, здравствует и вот улыбается миру со всех газетных страниц... Кому назло? Где та избушка? Наконец он рассердился на себя за эти мальчишеские фантазии и решил просто поездить, посмотреть, пока не остановит его где- нибудь работа и кров по душе. 98