b000002125

В сторожке зябкий сторож топил печь. — Ну, моро-о-оз! — входя, сказал нараспев Иван Лукич. — Жмет? — Беда как! Градусов, чай, тридцать будет... — Ни, тридцать не будет,— уверенно возразил сторож,— И двадцати-то, пожалуй, не будет. Давеча утром ребятня в школу густо валила. Разве пошли бы, кабы тридцать-то было? Ни в жисть не пошли бы, я уж знаю... Иван Лукич снял со стены хомут. — Кого запрягать-то будешь? Майку твою в кузню увели, ковать,— сказал сторож. — Это как ж е увели? — угрожающе спросил Иван Лукич. Во хмелю он легко по всякому поводу настраивался на во­ инственный лад. — А уж не знаю, как. Увели— и все тут. Ступай к предсе­ дателю; он с ветеринаром на конюшню пошел. Может, распо­ рядится. Только не знаю, все лошади на лесозаготовках, а то удобрения возят. В конюшне одни хворые да лядащие оста­ лись. Иван Лукич снова выскочил на мороз. Возле конюшни, заложенный в легкие санки, стоял статный вороной жеребец Червончик, на котором ездил председатель. Конь шевельнул ушами и покосился на Ивана Лукича блестя­ щим лиловым глазом. — Ишь, бестия! — одобрил Иван Лукич коня и не удержал­ ся, чтобы не потрепать его за стриженую холку. В конюшне ветеринарный фельдшер, стоя на коленях, бинтовал заднюю ногу крупному мерину бурой масти. Мерин с закрученной губой стоял покорно, и только кожа на сильных лопатках у него мелко и часто дрожала. Старший конюх, лас­ ково воркуя, оглаживал его шею, а в стороне председатель — огромный мужчина в широченном тулупе — басисто ругал за что-то виновато моргавшего парня. — Это что произошло? — тотчас ж е ввязался Иван Лукич. — Да вот,— с готовностью повернулся к нему парень, на­ деясь найти сочувствие,— бррвиа раскатились, коню ногу за ­ шибло. Разве я виноват? — Дядя виноват! — снова забасил председатель.— Тебе чего, Коренёк? Чего ты вокруг меня выплясываешь? — Это как же, Петр Евдокимыч? — опять настраиваясь во­ инственно, сказал Иван Лукич.— Майку в кузню увели, а мне надо за Сергунькой ехать. — Эко, право! Всё не вовремя сделают... — Председатель подумал, покусывая свисающий ус,— Слетай, старина, на моем Червончике, только не мешкай там.