b000002125

«Ах, саранча! Нашли ж е место, бестии эдакие!» — засмеялся Никон, глянув вниз. Там, под самым бугром, виднелся белый платок и рядом — круглая кепочка. Запрокинув девке голову, парень целовал ее в губы. Никон хотел озорно улюлюкнуть, но в это время девка ле­ гонько толкнула парня в грудь, выпрямилась и, ловя петлей пуговицу на кофточке, посмотрела вверх. На лбу у нее сошлись широкие брови. — Ну чего ты, дед, как привидение, по степи ходишь? — строго спросила Марька. Никон вдруг оробел, присел на траву в зацветавшие степные тюльпаны. — Сеять нынче будут...— пробормотал он. — Поспеем и сеять,— солидно отозвался снизу Генка.— Чего вы, дедушка, волнуетесь? — Да мне что... Устал я. Эвон откуда пёхом иду,— сказал Никон.— Я тут сяду, а вы, как знаете. Он не видел, ушли Марька и Генка или нет, он грелся на солнечной стороне бугра, пестро убранной разноцветными ча­ шечками тюльпанов, щурясь, смотрел в степь, а потом вдруг уронил на теплую грудь земли свою голову, откатилась прочь шапка, и долго, до самого заката, степной ветер шевелил остатки его белых сухих волос. 1956 , МОРОЗ Село просыпалось. Сначала из сторожки конного двора без полушубка, без шапки вывалился сторож и сел на жесткий, смерзшийся снег, очумело озираясь по сторонам. На склоне лет старик был зя ­ бок: чтобы сохранить побольше тепла в печи, рано закрывал трубу и потому частенько угорал. С четверть часа сидел он на снегу, вдыхая сухой колкий воздух, потом скребнул ногтями по твердому насту, набрал в горсть жгучего снега и, вытерев им лицо, вернулся в сторожку. Спустя некоторое время по всему селу, то здесь, то там, захлопали двери, завизжал снег под ва­ ленками, послышались женские голоса и смех: колхозницы шли на фермы. А когда посинело стылое небо и этот синий свет упал на снежные поля, на заметенные крыши, на облеп­ ленные снегом деревья, то на улицах и на дорогах, ведущих к селу, замелькали маленькие фигурки школьников первой смены...