b000002125

Пощипал он нас в одном селе, ну, прямо скажу, как коршун клушку. Вот и влетел я тогда в яму-то, откуда глину на саман брали,— там и хоронился семь ден. Водицы — той на дне чуть прикапливалось после дождя, а вот ел-то уж всякую нечисть — мокриц там, червяков... — Ври! — не выдержал Колька,— Разве можно мокрицу от какого хошь голода слопать? Это уж ты загнул, дед. — Ну, насчет мокриц доподлинно не помню,— сознался Ни­ кон,— а вот лягву — это точно съел. — А банда? — нетерпеливо спросил Генка. — Что ж банда? Извели, конечно. Куда ей деться? И Ви­ кулина извели. Всех, до последнего корня. — Не знает Ворошилов про твои заслуги, он бы тебя орде­ ном наградил,— гмыкнул Колька. Никон с укоризной покачал головой. Он был так умягчен своими воспоминаниями, так растерян от неожиданности их беспорядочного набега, что потерял на время всю запальчи­ вость в спорах с Колькой. — Я, милок, еще помню, как деревянными плугами паха­ ли,— сказал он без всякой связи со своим предыдущим расска­ зом.— А уж посля, когда лобогрейку в село привезли, мужи­ ки-то, как на диво, на нее глазели. Иные колготят вроде тебя: на кой она, дескать, нам сдалась? Разбить ее к чертовой мате­ ри! Потому, боялись, работу она у них отобьет. А старики тут же: га-га-га, га-га-га. Ровно гуси. То ли, мол, будет, мужич­ ки. Всю землю проволокой опутают, а по небу железные птицы полетят, станут вас по башкам клювами долбанить. Вот оно как, милок... 2 Когда наконец тронулись степные овраги и ветер дохнул запахом снеговой воды, когда мутная, глинистая река до краев налила оросительные лиманы и закричали над ними стаи про­ летных гусей, Никона охватила нетерпеливая тревога. Дом опустел. Колька и Генка уехали в совхозные палатки, домочадцы теперь с утра до вечера работали в колхозе. Лишь, как и прежде, забегала проведать Никона скотница Мотя Фо­ мина. Великая это была женщина в смысле обилия материн­ ской любви ко всякому живому существу. И д аж е в ее внешнем облике природа постаралась отразить это свойство, наградив такой грудью, что ею, казалось, можно было выкормить роту полновесных младенцев. Она была уж е немолода, лет сорока, но так и не вышла замуж . Как-то Никон глядел на нее — коротконогую, нескладную, с волосатыми бородавками на мягко.м л иц е— и сказал с сожалением: