b000002125

только сердился, взмахивал сухими руками и кричал в ответ на его дерзкие речи: — Эва! Был я годов двадцать назад в лесе-то. Подумаешь, диво! И неба-то совсем не видать. Как только люди там живут, мне удивительно. А здесь-то... Бож е ты мой! Шагнул за по­ рог — и смотри во все стороны... Вот и выходит, что Колгота ты после этого, и больше ничего. Колготишь, колготишь — все попусту, все кобелю под хвост. — Брось, дед,— не унимался Колька.— Куда смотреть-то? — Как это куда? В степь. — Да на что? Она ж пустая. — Пустая?! — ахал Никон.— В душе у тебя, знать, пусто, милок, как в том барабане! Ступай от меня к чертовой матери! Пошел, пошел в горницу! На Колькиного приятеля Генку Залихватова он сердился по другой, особой причине, но обходился с ним молчком, так что самому Генке, пожалуй, было и невдомек, почему это старый хрыч Никон надулся на него, как мышь на крупу. Не догадалась и Марька, зачем однажды в ту редкую ми­ нуту, когда дед покидал свою печную обитель, он присел к ней на кровать и, потрогав за плечо, сказал: — Ну-ка, хватит спать-то. Ты поговори со мной... Вот не сплю я, ноги у меня стынут, маятно это — не спать-то... Ты по­ говори со мной. — Ну, чего ты, дед? — спросила Марька, с неохотой размы­ кая сонные веки. А он смотрел на ее грудь, мерно приподнимавшую тяжелое одеяло, на сильную шею, на широкие строгие черные брови, на смуглый и упрямый рот и думал о том, что она давно уж е не та козлоногая, любопытная ко всему Марька, которой был нужен родительский укорот, а сама себе хозяйка и что совсем ей теперь ни к чему докучливые дедовы наставления. — Да так я,— виноватым голосом сказал он,— не спится чего-то... И опять ушел на печку. Иногда Колька Колгота заводил патефон, который привез с собой. Перед каждой пластинкой он на весь дом орал: — Шульженко!.. — Бернес!.. — «Сильва»!.. — «На крылечке»!.. Колькины песни не нравились Никону, лишь «Каховку» он слушал с удовольствием, и почему-то в том месте, где говори­ лось о стоящем на запасном пути бронепоезде, ему становилось грустно. А потом Колька, видно, по нечаянности, поставил пла