b000002125

— Иду! — капризно крикнула она и добавила тихо, для ме­ ня: — Мы еще поговорим, потом... Хорошо? А на другой день, стараясь скрыть смущение, я с нарочи­ тым усердием обивал голиком валенки в сенях у Реутовых. Вопреки моим надеждам отец сразу ж е узнал меня и, коротко блеснув усталыми глазами, сказал: — А тогда по вашей милости мне сто рублей штрафу при­ паяли. В комнате, куда я попал из кухни, уютно горела лампочка под большим голубым абажуром с бахромой, которая качалась при каждом ударе дверью, разгоняя по стенам мягкие тени. Здесь мы пили чай, а потом перешли в Алину комнату, сплошь увешанную географическими картами, ковриками, фотогра­ фиями и картинками. Все мне нравилось в этом просторном теплом доме, особенно если принять во внимание, что послед­ нее качество было в то время редкостью и ценилось очень вы­ соко, и я старался незаметно притрагиваться ко всем вещам, окружавшим Алю, словно надеялся унести с собой частицу их тепла, чистоты и, может быть, ее самой. Как-то Аля сказала мне, что летом уедет в Москву учиться. С тех пор меня не покидало тягостное предощущение разлуки, и как бы вне связи с этим я заводил разговоры о том, что учиться можно и здесь, в нашем городе, вспоминал все н е­ лестные для Москвы пословицы: «Москва слезам не верит», «Москва денежки любит» — и ясно видел, что моя хитроспле­ тенная дипломатия ни к чему не приведет. В десятом классе еще шли экзамены, а мы уж е опять ра­ ботали в совхозе. Рассчитав примерно, когда должна уезжать Аля, я отпросился в город и успел как .раз вовремя. Когда я вошел в знакомый дом и увидел, что все вещи в нем сдвинуты, на полу стоят открытые чемоданы, а у Алиной мамы заплаканные глаза, то понял, что надвинулось то непо­ правимое и страшное, чего я тайно боялся все это время. Аля снимала со стены свои картинки. Я не сказал ни сло­ ва, а только смотрел на Алю и видел, что у нее тоже запла­ канные глазч и красный кончик носа. — Вот и уезжаю ,— сказала она.— Сейчас здесь хаос и все злющие... Ты иди. Мы с тобой увидимся на вокзале. Придешь? Сзади раздались чьи-то шаги. — Ну, иди же,— требовательно сказала Аля. Я вышел. Кто-то встретился мне в другой комнате, кто-то поздоровался со мной, но я не ответил. Я направился прямо на вокзал и сел там на лавочку. По хрустящим шлаковым дорожкам ходили железнодорож