b000002125

сил о снисхождении, и это особенно располагало к нему, но Сенька с ледяной неподкупностью потребовал: — Дайте, пожалуйста, чернила и бумагу, товарищ хозяин. Он составил акт по форме, данной нам начальником штаба противовоздушной обороны, подписал его, предложил под­ писать мне, потом хозяину, и мы вышли. Только теперь я очнулся от своего оцепенения и с уваж е­ нием посмотрел на маленького, съежившегося от холода Сень­ ку, который не в пример мне проявил такое спокойно-делови­ тое мужество. — А девчонка-то, заметил, из нашей школы? — небрежно опросил Сенька. — Чудак! Ну кто же мог не заметить Алю Реутову? Все мы — и я, и Сенька, и еще добрая половина мальчишек нашего класса — были тогда тайно влюблены в девятиклассни­ цу Алю Реутову. В каждой школе есть такая властительница мальчишеских дум, даже не подозревающая, каким дружным поклонением она окружена. В присутствии этой девушки с прищуренными лукавыми глазами мы переставали быть сами­ ми собой: одни становились робкими, тихими, другие, наоборот, неестественно возбужденными и дурашливо-шумными. На переменах, проходя мимо девятого класса, мы во все глаза смо­ трели на нее. Но случись кому-нибудь 'перехватить взгляд этих прищуренных глаз, как счастливец моментально вспы­ хивал и отворачивался. Эта игра была томительной и слад­ кой, и те дни, когда Аля почему-либо не приходила в школу, были для нас днями троки, непонятной лени и рассеянности. «Теперь мы оба сожгли свои корабли», — подумал я, и, про­ тив ожидания, эта мысль вызвала во мне чувство облегчения и какой-то обновленности, точно жизнь моя круто повернулась к лучшему. Наутро я шагал в школу, полный гордого сознания своей независимости, неся на губах презрительную усмешку для тех, кто еще не понял радости быть свободным от властного притя­ жения прищуренных глаз Али Реутовой и кто в своей ослеп- ленности еще находил их лукавыми, тогда как для меня они были просто близорукими. Юнец! Я и не подозревал, что это заземление ее образа откроет мне в нем новые стороны, осве­ тит его новым очарованием, даст ему еще большую силу при­ тяжения и что теперь Аля Реутова не пройдет в моей жизни бесследно, как прошла бы, оставаясь недосягаемо прекрасной, неземной Алей, окруженной ореолом вымышленных нами достоинств. В этот ж е день на большой перемене Аля подошла ко мне и категорически заявила: