b000002125

за которым цвели мальвы, и сдал с рук на руки сморщенной, как печеное яблоко, старухе, бойко сыпавшей словами, точно подсолнуховой шелухой. — Тебе у нас будет хорошо,— сказала она, провожая меня в комнату, а я смутно почувствовал, что будет наоборот. При­ выкший к вольнице неоседлых плотницких бригад, я инстинк­ тивно не доверял домам, где угарно пахло печами, по полови­ кам бесшумно ходили сонные кошки, на кроватях возвыша­ лись горы разнокалиберных подушек, а по углам, точно вос­ ковые, стояли фикусы. В первые ж е дни оказалось, что в доме за палисадником самые простые и естественные поступки считались предосуди­ тельными. Нельзя было долго жечь электрическую ■лампочку, громко разговаривать, смеяться, а тем более приводить к себе приятелей. Я был рад, когда нашу школу заняли под госпиталь. Теперь, сокращая пребывание в неприятном доме, мне приходилось идти через весь город в заводской поселой, где мы учились в недостроенном здании техникума, а после занятий можно бы­ ло не спеша возвращаться окольными путями, играя по доро­ ге в расшибалку с незнакомыми мальчишками или заходя с дружком Сенькой Брагиным к реке, на рынок, в парк, на вокзал... Кочуя по стройкам сначала с отцом, а потом с братом, я видел много городов, но ни один из них не полюбил так, как этот. Обилием зелени, многолюдностью, темпераментом жите­ лей он напоминал приморские города юга, а вечером, когда над низкой поймой безбрежно разливался туман, эта иллюзия ста­ новилась полной. Мне было таинственно-интересно, незнакомо­ му среди незнакомых, бродить по улицам, задевая плечами прохожих, заглядывать в окна домов, зачарованно устремлять­ ся вслед шагающим с песней солдатам, а по вечерам стоять на железнодорожном мосту и, вдыхая едкий запах угольного газа, наблюдать, как внизу, словно в тесной яме, ворочаются, ши­ пят, кричат на разные голоса темные махины паровозов. В этом городе с какой-то обескураживающей внезапностью вдруг оборвалось мое детство, и под напором событий я шагнул в скороспелую юность военной поры. Помню погожий день бабьего лета с прозрачной, студено­ хрупкой высью, с летящей по улицам паутиной, с шорохом па­ лого листа на асфальте — день, когда нас, восьмиклассников и девятиклассников, вызвали в городской комитет комсомола. Оттуда я вышел повзрослевшим на несколько лет. Отныне нам вменялось в обязанность следить за состоянием светомас­ кировки во всем городе, и это была не игра, не мелкое обще