b000002125

— Эй ты, трутень!— зашептала она, вздрагивая от утренне­ го холода.— Вставай, по ягоды пойдем. Слышь, что ли? Сейчас мать проснется, она нам задаст. Илья, опавший на деревянной кровати, закрытой от кома­ ров марлевым пологом, заворочался и сонным басом сказал: — Щас... Нюшка вернулась в горницу, оделась и, взяв припасенную с вечера корзинку, опять вышла в сени. Илья, сидя на полу возле кровати, дремал. — У, горе ты мое!— проворчала Нюшка. — Шевелись! Арте- мовские бабы всю ягоду оберут... Они ведь хитрющие. Она потянула из рук Ильи его штаны, но тот сердито дер­ нул их к себе. — Отстань, сам не маленький. Сопя, он оделся, повесил через плечо берестяной бурачок и вслед за сестрой пошел через крытый двор в огород. Рассвет только начинался. На левом склоне неба зыбились синие звезды, висел подтаявший серпик луны, а правый — от зенита до горизонта был раскрашен в зеленый, желтый и розо­ вый цвета. Задевая босыми ногами за капустные листья, облитые жгу- че-холодной росой, дети пошли между грядами к перелазу. Отсюда начиналась утоптанная до каменной твердости тропин­ ка. Прямая, словно проложенная ударом кнута, она рубила надвое заполненный золотистым лютиком луг и бежала даль­ ше, петляя между редкими корявыми соснами, которые, слов­ но сторожевые башни, охраняли вход в лес. — Я об крапиву обстрекался! — плаксиво оказал Илья по ту сторону плетня. — Вот мы уж о ее серпом срежем ,— пообещала Нюшка.— Ты помочи слюнями, и все пройдет. Илья поплевал на палец и потер им белые волдыри на но­ гах. — Зудит,— пожаловался он через несколько шагов. — Горе ты мое!— вздохнула Нюшка.— Смотри, какая пичу­ га порхает. Впереди со стебля на стебель перелетала рыженькая, с кривым клювом птичка. Смелая и любопытная, она косилась на детей выпуклым, как бусинка, глазом и тоненько пописки­ вала: «Чуть свет, чуть свет, чуть свет»... — Щас я ее словлю,— сказал Илья. Он побежал, растопыривая локти, как цыпленок свои куцые крылья. Нюшка бросилась за ним и, хлопая в ладоши, закри­ чала: — А я тебя словлю! А я тебя словлю!