b000002125

домой. Прощаться с Игнатом приходило много народу — все незнакомые Якову заводские люди, и узнал он только директо­ ра Андрея Поликарповича Смаковникова, которому шил ко­ стюм. Перед выносом стоял почетный караул, играла музыка. Яков тоже дул в свою трубу и когда поднимал от нот глаза, то видел плачущую Василису и вспоминал: «Уточку убил...» Ничего похожего в его жизни не было. Об этом он думал и вчера и позавчера, но так и не нашел ни одного светлого слу­ чая, которым эта жизнь была бы озарена. Женился он из-за того, что у невесты был дом. А еще раньше служил он под­ мастерьем у портного и мучительно завидовал всем богатым, в том числе и своему хозяину, которого ненавидел и был бы рад спихнуть при удобном случае. Но был он за уничтожение не всех хозяев вообще, а только над собой, потому что сам страст­ но желал стать хозяином. Из-за этого он поссорился со своим мальчиком Петром. Случилось это в то время, когда Яков был уж е компаньоном своего бывшего хозяина. Петр навсегда остал­ ся в его памяти худеньким, зеленолицым реалистом, тихим и скрытным. Однажды Яков нашел у него в ранце какие-то про­ кламации, очень испугался и пообещал выгнать сына из дому, если он посмеет еще раз принести их. У худенького мальчика, очевидно, была крепкая воля: он сам ушел из дому,— и Яков слышал, что Петр живет в губернском городе, зарабатывая на пропитание тем, что готовит в гимназию сына начальника тюрьмы, а потом куда-то исчез и только в двадцать шестом году прислал письмо из Ленинграда, где работал на заводе. Письмо он прислал матери, а отцу даже не поклонился. С тех пор мать несколько раз ездила к нему, рассказывала, что живет он в квартире из шести комнат и ездит на работу в автомобиле. Об отце не спрашивает, видно, не простил. А вот Игната Поте- хина дети любили и помнили. При жизни они часто приезжали к нему, писали письма, присылали деньги, звали к себе в го­ сти на дни рождения, на свадьбы, на родины, и теперь, когда он умер, все — и Зоя, и Нюся, и Александр, и старшие, Оля и Аким,— все шли за гробом и плакали. Кладбище было далеко, но Яков, занятый своими мыслями, не чувствовал усталости. Вспомнилось ему и более позднее вре­ мя. Своего ремесла он не бросил, но о мастерской, конечно, не­ чего было и думать, пришлось податься в кустари. Доходов от портняжной работы ему казалось мало, тогда он занялся еще огородом. Яков не любил это дело, и каждую весну, когда же­ на говорила, что нужно копать под огород землю, он с сердцем восклицал: — Будь он проклят!