b000002125

Придя домой, Яков ничего не мог делать, и целый день у него дрожали руки. И опал он плохо: перед глазами ворочался черный шмель с оранжевой спинкой, и казалось, что Игнат сейчас поднимет руку и, выругавшись, вытряхнет его из бо­ роды. Днем Яков вышел в огород, но работать опять не мог: так и тянуло все время посмотреть за забор, в сад соседа. Вскоре туда вышла младшая дочь Игната, Зоя, стала рвать цветы. И было странно видеть, что она одета в черное платье, а рвет цветы, такие красивые, такие белые цветы. Яков не вы­ держал и пошел к соседям. В кухне сидела Василиса Марков­ на, рассказывая что-то незнакомой женщине. Встав у порога, Яков тоже стал слушать. — Помню, придет он в воскресный день, спрячется где-ни­ будь на задах и свистнет,— рассказывала Василиса Марковна.— Я уж смекаю. Сейчас, будто за надобностью за какой, выбегу из избы — и к нему. Он всегда с ружьем приходил... Так оно до сих пор и висит в спальне на стенке... Вот и бродили мы с ним по пойме-то. Дождь пойдет ■— нам ничто, под стог спря­ чемся. Устанем — на траве полежим. И чтоб шалость какая-ни­ будь с его стороны — боже упаси! Вот, словно вчера было, пом­ ню, осень была. Чистая такая, воздух будто звенит, приморо­ женный. Идем мы бережком, а через речку стая уток летит. Выстрелил он и убил одну. Ее течением подхватило, понесло. А мы идем за ней да все идем. Потом глядим, кто-то на лодке едет. Он и говорит: «Милый человек,— говорит,— я уточку убил, достань, пожалуйста...» А тот смеется: «Уточку убил?» И он смеется. «Вот,— говорит,— убил уточку, а достать не могу...» Я села поодаль и любуюсь им, оторваться не могу. Уж больно хорошо стоял он на берегу... Вскоре я и ушла к нему из роди­ тельского дома... Василиса Марковна начала плакать, но, видно, вспомнила, что у порога стоит Яков, и повернулась к нему. — Ты проститься пришел, Яков Захарович? Повремени ма­ лость. Не убрали еще его мы как следует. Повремени, голуб­ чик. Яков вышел и, не зная, что делать, отправился домой, до­ стал со шкафа трубу и стер с нее пыль. Это заняло всего не­ сколько минут. «Как ладно Василиса рассказывала... «Уточку убил...» — по­ думал он. А потом1до самых похорон, не находя себе места, все сло­ нялся из дома в огород, и з огорода к соседям, от соседей опять