b000002124

ОБРОК Кузнец умер внезапно. И всех сначала поразила не сама смерть его, а ее совместимость с кузнецом. Был он в овои сорок лет на загляденье хорош собой: серебрилась в крупных кудрях паутина, по углам рта лежали матерые складки, широкие ноздри всегда чуть подрагивали, а в глазах горели такие утли, что даже у многих молодых девчонок становилось горячо под сердцем от их взгляда. Играючи махал он из печи под молот пудовые коленчатые валы, и казалось, износа ему не будет. На заводе про его силу рассказывали такой случай. Вышел он как-то из цеха и увидел, что по заводской ветке мчится вагон­ ная ось с двумя колесами. Кузнец сорвал с пожарного щита лом, загнал его в песок под шпалу, а другой конец принял на свое плечо. Лом согнуло осью, точно ивовый прут, а кузнец выпрямил его об коленку и опять повесил на щит, на место... Вековая держалась сила: дед его был кузнец, и отец его был кузнец, и сам он был кузнец, и фамилия им всем была Куз­ нецовы. И вот умчали кузнеца санитары в фуражках с кокардами, только пыль муругим хвостом завилась за машиной. А начался этот воскресный день с того, что грузовик привез дрова. Шофер грохнул кулаком в раму, закричал: «Эй, хозяин! Покажи, где сваливать!» — и стал ждать, насвистывая что-то веселое. Пока кузнец путался спросонок в штанах, дочь его Маша набросила халатик, вышла бооиком на крыльцо. — Ух! — сказал шофер (озорник был ужасный) —Ух! На вас глядеть, как на солнце,— глазам больно. В это время вышел и кузнец. — На солнце могут глядеть только орлы,—сказала Маша. И пошла через двор к сараю — тоненькая, легкая, длинно- ногая.- Шофер сдвинул на лоб засаленный берет, сел в кабину и, подгоняя задним ходом грузовик к сараю, подмигнул кузнецу: — Значит, во всех смыслах задний ход, дядя?