b000002124

— Он ведь тоже погиб, ты, наверно, знаешь,—сказал Дани­ лов. — Н-нет,—медленно, через силу проговорила Антонина,—Я ничего не знаю. Неужели и он? — Да, в сорок третьем,—ответил Данилов, уже жалея, что опять навел разговор на эту печальную тему.—Я был после вой­ ны у его матери. Она показала мне Володины письма, книги, дневники, гербарии... Талантливый был мальчик. В школе мы не дружили, но вот я провел целый день в его комнате и точно нашел друга. В дневниках он писал о школе, о рыбалке, о на­ шем городе, и я как-то по-новому увидел этот маленький мир, который в силу привычки давно уже перестал замечать... Он умер в госпитале и, видно, знал, что умрет, потому что его по­ следнее письмо оттуда полно прощальных слов, но таких спо­ койных, продуманных, что диву даешься, как могли они быть написаны при столь жутких страданиях. Ведь у него было ра­ нение... — Не надо, Андрюша,—жалобно сказала Антонина.—Прошу тебя, не надо... Она закусила уголок носового платка и нервно теребила его. — И Вася Плакидин погиб,—упрямо сказал он,—и Алеша Нифонтов, и Толя Кригер, и Максим Драницын... Ах, да что там! Нашему году очень не повезло —только трое остались в живых. Точно тяжелой, холодной плитой прихлопнуло вдруг трепет­ ную радость Данилова, с которой он пускался в это путешествие, и ему уже не хотелось слезать ни в Рыбинске, ни в Тутаеве, ни в Плесе. — Я за папиросами,—угрюмо сказал он, поднимаясь. Антонина понимающе и покорно взглянула на него снизу. — Иди, Андрюшенька. Он до вечера пролежал на диване в каюте и несколько раз в ее духоте и полумраке забывался изнурительно чутким сном, сквозь который слышал голоса пассажиров на палубе, чувство­ вал голод, а просыпаясь, настойчиво возвращался памятью к далекому дню, когда он, Вася Плакидин и Алеша Нифонтов с одним на троих ружьем пришли ранней весной в лес; в лож­ бинах накопилась снеговая вода, в чащобах еще лежали при­ сыпанные ржавой хвоей сугробы, и от них в лицо тянуло влаж­ ным холодом. Стреляли просто так, без цели, лишь бы разря­ дить какое-то напряжение в груди, которое стремилось вы­ рваться вслед за дробовым зарядом, хлестнуть по веткам, раз­ метаться в лесу, полном звона и шелеста весенней воды. Поро­ ховой дым долго не рассеивался, колыхаясь меж сосен голу­ быми пластами; из ружейных стволов волнующе пахло серой.