b000002124

Вдруг она обернулась на взгляд Данилова. Он сразу узнал ее и обрадовался, ахнул, шагнул навстречу, протягивая обе ру­ ки. Но женщина смотрела на него растерянно и виновато. — Ну, узнавай же, узнавай,—сказал он.—Неужели не по­ мнишь? — Нет,—чистосердечно призналась она. И тогда, наклонившись над ней, он вполголоса пропел: Соловей, соловей, пташечка — Антонина Нилова — Жалобно поет... — Да ведь это ты, Андрюшенька! —с укором самой себе ска­ зала Антонина. И Данилов заметил, что смотрит она теперь на него ласково и грустно, потому что, должно быть, и в самом деле нелегко узнать в нем —полноватом, с сединой в редких волосах мужчи­ не —тоненького быстренького школьника Андрюшу Данилова, который сочинял песенные пародии на своих одноклассников и учителей. — А это мои дочки. Оля,—показала она,—и Маша. Те быстро встали и сделали книксен. «Ах, милые! —подумал Данилов.—Значит, с голубой —Оль­ га, а с желтой —Маша. Не перепутать бы, черт побери!» Близнецы с неудержимым любопытством следили за ним, приоткрыв свои пухлые рты. Данилов подвинул кресло и сел. — Не знаю даже, с чего начать,—засмеялся он.—Сколько лет мы не виделись? — С сорок первого, должно быть...—неуверенно предположи­ ла Антонина.—Вас всех тогда взяли в армию, а я сдала в ин­ ститут, но вместо учебы рыла под Москвой противотанковые рвы. — Странная штука —жизнь,—философски заметил Дани­ лов.—То вдруг соединила нас на десять лет, то вновь на два­ дцать разбросала. Оба вздохнули и замолчали. Данилов вспомнил, как давным- давно его одели в черный бархатный костюмчик, поставили для всесемейного обозрения на стул, бабушка перекрестила, а мама, Есплакнув, отвела в первый класс. Теперь с расстояния в три­ дцать лет он совершенно не видел дальнейшие события этого дня и только ясно запомнил, как девочка, сидевшая с ним за партой, вдруг встала и пошла к выходу, сказав учительнице. «Мне надоело здесь, и я хочу кушать». — Нет, нет, совсем не помню! — смеялась Антонина, когда он рассказал ей про этот случай.—Видно, женская память ко-.