b000002124

олова возвышали ее, настраивали торжественно, даже сурово, как гимн. Доктор умолк, сел на сверток каната, дыша взволнованно, часто, так что отлетали усы. Потом постепенно успокоился и, глядя на удалявшуюся церковку, думал о старине, о воинствен­ ном князе Федоре Пестром, заложившем ее на крутом берегу, и, как обычно, старался зримо представить его себе. Вот он — рябой, с колючими глазами, скуластый, в шапке из куницы, пойманной за рекой,—едет на гнедом коне впереди дружины. В нехоженом лесище скрылась дружина, и вдруг... Чу! Где-то за лесным угором гикнули, завизжали всадники, заржали та­ тарские кони, и полетели через городские стены огненные стрелы. Гонец — бражник и озорник Еропка —ужом прополз по оврагу: «Воротись, князь!..» А над городом уже воет пожар, клубится на ветру черно-красный дым. Уже идут, спотыкаясь об острые камни, босые полонянки,— «Воротись, дружина!» — и среди них девушка с разметанной по плечам русой косой печально смотрит синими глазами Василисы Прекраоной... Дол­ го смотрит на него милыми глазами Елки Половодовой... — Жизнь! — сказал доктор.—Л-люблю! А когда Елка просыпается рано утром, его уже нет на катере. Она идет босая, поджимая пальцы, по вымытой, еще сырой и прохладной палубе; матрос, зачерпнув воды ведром на ве­ ревке, дает ей умыться; и это обыкновенное утро с золотисты­ ми облачками на востоке, с криком чаек над рекой, с малень­ ким черным жучком, пробирающимся куда-то по спасатель­ ному кругу, исполнено для нее величайшего смысла, потому что сегодня она, как это говорится, начинает новую жизнь. И сама река уже не та. Она приняла в себя, как много дру­ гих рек, и Елкину речку —в ней нет ни капризных излук, ни мелководных тинистых стариц, ни спокойных заводей с бе­ лыми лилиями и желтыми кувшинками, ни плакучих ив, скло­ ненных над водой. Бутылочно-зеленая вода с радужными раз­ водами нефти монолитной массой стремится вниз. Катерок об­ гоняют белые стройные красавцы — дизель-электроходы, закоп­ ченные буксиры натужно тащат плоты, от которых наплывает винный запах раскисшей сосновой коры, покачиваются широ­ кие, как черепахи, самоходные баржи. И не всему даже находится у Елки название, что видят ее глаза. Сходит она на пристани, заваленной крепко сбитыми ящиками с надписью «Не кантовать!», огромными катушками освинцованного кабеля, металлическими прутьями, свертками каната... ^На берегу экскаватор, словно громадная птица с длин­ ной шеей, методично клюет хрусткий щебень, выплевывая его в грузно оседающие кузова самосвалов. На широком плесе