b000002124

в дом и тут же появился опять со своим неотложным чемодан­ чиком. В городке все было недалеко, и, наверно, поэтому здесь ред­ ко опаздывали доктора, пожарники и милиционеры. Но Роману Половодову их расторопность была уже ни к чему. Иван Вла- сыч вышел из половодовского дома, не открыв чемоданчика, постоял посреди двора, посмотрел на пыльную траву, на по­ никшую к вечеру темную листву сирени и подумал, что пе­ ред лицом случившегося он уже не врач, а только старый за­ казчик портного, которому он вскоре отдаст последний по­ клон у гроба, и будет донашивать сработанные его руками ве­ щи, пережившие мастера. — Ну, брат, Елушка,— ласково и горько сказал он,—ты на­ дейся на свою молодость. В ней найдешь силы пережить это горе. Как согнутая лозинка, выпрямишься и опять закачаешь­ ся радостно на вольном ветру. Я старик, мне тяжелей видеть смерть, а видел я ее много и дважды был уверен, что моя оче­ редь. И оказалось, что страха нет. В первый раз подумал о близких, о том, как им тяжело будет. А во второй раз почув­ ствовал злость и раздражение: устроено же, дескать, так на белом свете! Нет страха и теперь, когда спокойно думаю о бу­ дущей встрече, и только жаль, что многое не доделано в жиз­ ни... А теперь, бррат, пойдем-ка со мной. Не надо тебе сейчас быть здесь. По дому и по двору уже деловито сновали какие-то ста­ рухи с поджатыми губами, тащили тазы, корыта, шепотом спорили о похоронах, о поминках и были отвратительны в своем упоении этой деловитостью. Елка вспомнила свадьбу, и ее Сног до головы передернула нервная дрожь. — Пойдемте,— сказала она. Боря все еще был в саду и, когда они вошли, порывисто по­ вернулся навстречу. Он понял все. И без суесловия, без бодрячества, с пониманием истинной глубины горя, с искренним сочувствием ему двое мужчин — старик и юноша —отдали Елке все свое внимание и заботу. X Лето было яоное, жаркое, обильное солнцем, но вот на не­ сколько дней повисло ненастье, а потом с полудня опять вдруг стало открываться небо, но было оно уже не тем, не летним — еще без паутинки, но глубже, прозрачней, холодней,—и это уже пришло бабье лето. В эти дни последнего тепла Елка готовилась к отъезду из Ульева. Она жила теперь на Садовой в доме Анны и, не находя