b000002124

когда он случайно заглянул в глубокие синие глаза и, как док­ тор Почемуев, тоже ахнул в радостном изумлении. Нашел он случай и познакомиться с ней в клубе на тан­ цах, и проводил до ворот, и был в воскресенье дома, и всем там понравился — спокойный, рассудительный, трезвый. Ему тоже понравилось у Половодовых, и только одно смущало его в Ел­ ке — уж очень красива. Красивая жена —чужая жена. Глеб докурил папиросу, пригасил окурок каблуком и пошел спать. А Елка в ту ночь бродила до рассвета. Как только стихли за углом шаги Глеба, она тоже пошла, сворачивая из улицы в улицу, отдыхая на лавочках у незнакомых ворот, промочив туфли в холодной утренней росе... Было уже совсем светло, ко­ гда она увидела себя на базарной площади. У ног ее дрались, безобразничали воробьи. Базара здесь давно уже не было, но все до оих пор напоминало о нем. Его следы хранило и само название площади, и архитектура окаймляющих ее зданий, и блестяще-круглые камни мостовой, источавшие специфический базарный запах истертого в пыль навоза и сена, и даже эти драчливые воробьи, и большая витрина моментального фото­ графа. В ней на покоробившихся от жары карточках, в криво­ боких сердечках, осененные кудрявой надписью «Люблю наве­ ки», застыли молодые парочки, отпускные солдаты и сержан­ ты; был один моряк; был полузадушенный галстуком жених с бумажным цветком в петлице —и все они кого-то любили, лю­ били пожизненно, навеки. «Во все лопатки»,—вспомнила Елка и вдруг засмеялась глу­ боким счастливым смехом, IX Иван Власыч проиграл Боре третью партию подряд и оби­ делся. — Где это, бррат, ты насобачился так играть? Или я уж старею, что нет такого проворства в мыслях? — Уметь надо,— подтрунивал Боря. Они сидели в маленьком саду, с ухода за которым обычно начинался летний день Ивана Власыча. На первый взгляд с деревьями он обращался грубо, насильственно —резал ветви, обрывал цвет, но они отвечали на его вмешательство в их при­ роду бурным взрывом жизненных сил. Боря еще в детстве любил бывать здесь и слушать яростные споры отца с докто­ ром, в которых ничего не понимал, но которые его всегда так смешили, потому что, казалось, отец и доктор вот-вот начнут драться, а вместо этого они вынимали папиросы и предлагали