b000002124

далекой молнии. В такие ночи бывает напряжен каждый нерв и трудно собраться с мыслями. — Погуляем? — спросил Глеб. — Да,— почти шепотом ответила Елка. Они свернули в маленький парк, на старое кладбище. Здесь гоже, как перед грозой, тревожно попискивали в кустах разбу­ женные птицы и при полном безветрии по кустам пробегал шум. Сквозь темные кусты проступали белые статуи — пода­ рок городу от учащихся областного художественного училища. По очертаниям можно было узнать Павлика Морозова, Викто­ ра Талалихина, Пушкина, Зою Космодемьянскую, но Глеб и Елка знали, что здесь еще были Исаак Ньютон, Гарибальди, Виктор Гюго, и этих в темноте уже трудно было отличить друг от друга. А час спустя по парку проходили Иван Власыч Почемуев и Боря Кудеяров. Они допоздна заигрались в шахматы, и те­ перь доктор вышел проветриться перед сном и заодно прово­ дить Борю. Они остановились у церковки и смотрели на ее стены, освещенные ныряющей в волокнистых облаках луной. — Древность, бррат, древность...— говорил доктор.—Помню, нас, мальчишек, наняли помогать научной экспедиции в рас­ копках... Жуткое и странное чувство испытал я, когда кость за костью из пыли веков выступил скелет человека. Позеле­ невшие бронзовые браслеты свободно болтались на предплечь­ ях, и я невольно представил себе, как эти браслеты когда-то туго охватывали женскую руку, а под бронзовой диадемой, об­ рамлявшей голый побуревший череп, билась живая человече­ ская мысль. Она когда-то ходила, смеялась, пела, страдала, любила, была матерью, эта женщина..* И вот история, которую я так не любил в приходской школе, открылась мне не через букву, а через человека. Я мог представить себе, как живых: ремесленника, смерда, воина, юродивого на паперти собора... И с тех пор так и изучал историю, представляя на место бук­ вы человека. Бывает теперь, проснешься светлой ночью, смо­ тришь вот на эту луну и думаешь —черт возьми! Светила она так же и сто лет назад и тысячу, будет светить еще миллионы лет кому? Даже страшно станет. А потом вспомнишь ту жен­ щину, которая, в точности как мы, смеялась, пела, страдала, любила, и думаешь: ничего страшного нет, если в прошлом и будущем ты все можешь понять через современного челове­ ка и в том числе через самого себя! Неразрывна цепь, связы­ вающая прошлое, настоящее и будущее. Все мы — звенья этой цепи. Мы, бррат, настоящее народа. Выло уже далеко за полночь, когда Боря вернулся домой. Он вошел, не стуча, не щелкая замками, не гремя засовами: