b000002124

ра», а совсем рядом стены полсводовского дома глухо гудели от пьяной песни: — Нейдет! Нейдет! — Пойдет... V Анне сразу же пришлось потесниться в своем положении хозяйки дома, и хотя она продолжала справлять всю кухон­ ную работу, уже не получала от отца на хозяйство ни копейки. Чуть свет Олимпиада Сергеевна, надвинув на ухо каракулевую папаху, подведя глаза и губы, сама убегала на рынок за по­ купками, и все чаще Роман на вопрос Анны, что приготовить, как сделать то или это, отвечал: — Ты уж спроси у Липы. Пусть она распорядится... В ответ Анна лишь надменно усмехалась, а если при этом была и Олимпиада Сергеевна, с нарочитым безразличием го­ ворила: — Всякая потаскуха мне не указ, это вы оставьте, папаша. — Опара перекисшая. Невеста застоялая,—парировала Олимпиада Сергеевна. Они жалили друг друга зло, расчетливо, в самое больное место, потом разбегались по разным комнатам и плакали. — Зачем, зачем вы привели ее в наш дом? — кричала Ан­ на, когда отец приходил утешать ее.—Ослепли, что ли? Ду­ маете, вы ей нужны? Посмотрите на себя! Разве вы. муж та­ кой бабе? Ваш дом ей нужен, наследство. — Ну, Аннушка, полно,—бормотал старик.—Вы-то с Елкой разлетитесь из родного гнезда... фррр! А я-то на старости лет с кем останусь? Кто за мной ходить станет? — Фррр! —передразнивала его Анна.—Я ли за вами не хо­ дила, чего вам еще? А понадобилась грелка под бок, так могли бы и без свадьбы к Липке ходить; у нее это просто. — Цыц, паскудница, сквернословка! Нахваталась по сиби- рям-то! — топал ногами Роман. Он шел утешать Олимпиаду Сергеевну и там слышал: — Уйду я, нет моих сил больше терпеть от ее. Ну, что пло­ хого я ей сделала? Зачем она меня грязью поливает? Роман ладонью вытирал ей слезы, глядел в поблекшее, но все еще милое лицо, и в груди у него странно теплело, глаза тоже подплывали близкой стариковской слезой. И опять во время этих омерзительных сцен всем было не до Елки. Она уходила из дому, шагала по улицам, по весенней распутице и угрюмо думала: «Уехать бы отсюда... Вот только папу жалко... Нет, не жал