b000002124

население — в Магадан, на Сахалин, на Курилы,— но через пять лет вернулась ни с чем. Сознавая, что некрасива, Анна всячески старалась подчерк­ нуть роскошную силу своего тела — рослого, стройного и подав­ ляюще жизнеобильного. С этой целью она одевалась во все уз­ кое, короткое и открытое. Мужчины, словно загипнотизирован­ ные кролики, смотрели на ее высокую острую грудь, на полные желто-смуглые, как свежее масло, руки и постепенно начинали испытывать нездоровый гнет, ючно окормленные каким-то дурманом. Анна редко улыбалась, еще реже смеялась, с отцом и млад­ шей сестрой была груба и надменна, зато наедине с собой много плакала, и после этого лицо у нее становилось бледным, с си­ невой под глазами, и все догадывались, что она плакала, но не решались заговорить с ней, боясь налететь на грубость. В предсвадебной суете она не участвовала, делая вид, что все это ее не касается. Зато Елка с откровенным упреком смот­ рела, как незнакомые тетки перетаскивали из комнаты в ком­ нату столы, рубили на пороге мороженое мясо, палили телячьи ноги, переливали из четвертей в графины мутно-розовый самогон. — Папа, ты бы не звал гостей,— улучив минутку, попросила она отца. Но Роман в мечтах своих давно уже видал обильный стол, себя в дорогом бостоновом костюме, дорогой подарок (цигейко­ вую шубу первой жены), который он на глазах гостей препод­ несет невесте, и нелегко ему было отказаться от предвкушаемого удовольствия подмечать на себе одобрительные, завистливые, уважительные взгляды: крепко-де живет Половодов Роман... — Бывало, добрую свадьбу целую неделю гуляли. Княжий стол был, пирожный был, у свекра...— с мечтательной рассеян­ ностью ответил он дочери. Утром Елка взяла свой портфельчик, будто собралась в шко­ лу, и пошла на кладбище. В городе было два кладбища — старое и новое. На старом давно уже не хоронили, и все оно заросло акацией, жимолостью, бузиной и сиренью, а в прозеленевшей у земли церковке рас­ положился краеведческий музей. Мама была похоронена на новом кладбище. Елка долго шла по булыжному шоссе, уже обтаявшему на мартовском солнце, потом свернула на затоптанную грязными подошвами тропу и направилась к сосновому бору, густо и четко синевшему среди сверкающих снегов. В этом бору и было кладбище. Здесь стоял запах морозной хвои, с которым всегда связан погребальный обряд, и он, этот запах, живо напомнил Елке де«ь маминых