b000002124

'— Ну, уж этого я не знаю, отстань. Аксютка опять долго рассматривал изуродованную кисть его руки, потом спросил: •— А волоски на нем тоже были? Они лежали на тощем островке травы у забора, из-под кото­ рого лезла седая вонючая полынь, но оба привыкли к ее запаху и даже любили его. В нем жил сухой летний зной, звон кузне­ чиков, полуденная сонь, и без него лето было бы не летом! В этом запахе для них было даже что-то праздничное, потому что хозяйка дома — жена, мать —каждое воскресенье мела вспрыснутый пол свежим полынным веником, потом вся семья садилась за стол, ела огромную кулебяку с капустой, а кузнец удостаивался к тому же стакана или даже двух водки. — Ну-ка, Аксен Федорыч, узнай, как гам у матери дела,-^ сказал кузнец и поднял сына, чтобы снять его с себя, но вдруг охнул, сел и удивленно оглянулся по сторонам. — Ух, как старую царапину засаднило! — сказал он. Потом встал и пошел к дому, держась за грудь, но на крыль­ це остановился, подождал Аксютку, и в кухню они вошли ря­ дом —большой, сутуловатый, с густым серебром в волосах и ма­ ленький, босой, в полинявшей майке, заправленной в синие штанишки. Кузнец шел и морщился. — Что-то старую царапину засаднило,— опять сказал он. В спальне он лег на ковер, на пол, где всегда любил лежать в прохладе и просторе, и уж не сказал ничего, кроме самого обычного, что говорил много раз: — Окно откройте... Маша бросилась к окну, толкнула плотно пригнанные створ­ ки, и сухой, горячий, пахнущий полем и ельником сквозняк пронесся по комнате, подхватив со столика пачку Аксюткиных конфетных оберток. Желтые, красные, синие, они, кувыркаясь и трепеща, носились в воздухе и падали кузнецу на лицо, а он лежал с открытыми глазами, и веки его не дрогнули... Было около десяти часов утра. За день в доме на окраинной улице перебывало много людей. И все, кто видел в это утро кузнеца, теперь с недоумением припоминали и в подробностях пересказывали друг другу каждый его шаг, каждое слово: вот привезли дрова, вот был на рынке, вот шутил с Иваном Власы- чем, вот возился с Аксюткой... У низенького забора, разинув рот, стояла и грустными ко­ ровьими глазами смотрела на пыльный дворик соседка —«ка­ менная красавица» Люська Набойкова. Иван Власыч, слизывая с усов слезы, сказал: