b000002123

^за полночь, когда он проснулся и подошел к окну, чтобы освежнть тяжелую от неурочного сна голову. Дождь кон- чился. Между деревьями передвигалось дрожащее бледно- желтое пятно света, в нем коротко вспыхивали то склянка, то маленькая дождевая лужица: кто-то ходил по саду с фо- нарем. Когда глаза привыкли к темноте, Андрей Поликар- пович узнал генерала. Он собирал выползней, готовясь утром идти за лещами на остров. Было что-то невероятно трогательное в том, как, при- седая, ставил ои в пятно света баночку, как старался взять червя непослушиыми пальцами, и в том, что по пятам за ним ходила Люстра и, когда он приседал, она тоже сади- лась и начинала смотреть ему в лицо, а он что-то тихо, с ласковой укоризной говорил ей. И Андрей Поликарпович с внезапным состраданием к этому человеку вдруг ощутил то, быть может, неосознан- ное самим Пуховым одиночество, в котором тот жил. Ведь только поэтому он и приехал сюда, к своему другу, и спал у него в кабинете, только поэтому навязчиво оживлял в памяти далекие годы, озаренные подвигами мужества, труда и терпения, годы, когда он шел рука об руку с тыся- чами людей на святое общее дело. Сильный, волевой, ум- ный человек, он теперь тупел и опускался в кругу этих любимых им паразитов... Й не надо, не надо ему уезжать отсюда!.. Милая, чуткая Нина! Она сразу угадала и поня- ла это, а вот он и не угадал и не понял. Почему? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно было понять и признать еще что-то по:тыдное и тяжелое для себя, Генерал снова нагнулся и поставил свою баночку в пятно света. Почему-то особенно непростительным пока- залось Андрею Поликарповичу то, что он отказал Пухову в просьбе пойти с ним утром за лещами. В глубине души он сознавал, что это мелочь, не главное, но, движимый первым неодолимым желанием искупить эту свою вину, он схватил из ящика письменного стола фонарь и бросился к двери. 1955—1960