b000002123

Как давно Яков не был в лесу! Кажется, с самого дет- ства. Но воспоминания об этом смутны, а может быть, их нет совсем, и есть только уверенность, что когда-то он все-таки приходил сюда. И пока над могилой произноси- лнсь речи и закрывали гроб, Яков все старался выззать в памяти что-то похожее на этот лес, на этот чудесный за- пах цветов и травы, но там, позади, было все пусто и серо... Музыканты сыграли последний раз и стали уходить. Якову не хотелось идти с ними; он свернул на глухую кладбищенскую тропку и выбрался через другие ворота к полотну железной дороги. Высокая насыпь пересекала огромную долину, по обе стороны рос березовый лес. Оче- видно, недавно прошел поезд; его дым запутался между деревьями, и они стояли точно овитые голубыми лентами, колыхающимися на легком ветру. Лес был редкий, но от этого он казался еще более прекрасным, потому что на- сквозь — кажд ая его веточка, каждый листик — был прони- зан необыкновенно ярким светом солнца. «Уточку убил...» — снова вспомнил Яков. Вся его серая, однообразная, безрадостная жизнь, за- губленная по его собственной вине, предстала перед ним, озаренная этим светом. Он подумал, что мог бы, как Иг- нат, стоять над рекой и смеяться, любить, ласкать детей, работать и, заслужпв этим почет, быть с честью похоро- ненным. Но дело даже не в этих загробных почестях, а в том, чтобы прожить интересно и красиво. От него же все заслонила копейка. Добывая ее, он не задумывался, что живет не так, а вот, когда жизнь подходит к концу, вдруг задумался, но уже поздно и изменить ничего нельзя. Что-то надломилось в нем; он взвалил на плечо став- шую вдруг очень тяжелой трубу и побрел домой, оставляя позади этот мир, залитый чистым светом летнего солнца. 1960