b000002123

Умер Игнат на другой день. И случилось так, что видёл это только Яков Стручков. Когда он вышел в огород, Игнат сидел на кровати в той же позе, что и вчера, и опять позвал его к себе. Яков сначала отказывался, но потом все-таки полез в дыру. Когда он приблизился к Иг- нату, тот хотел что-то сказать, но язык у него замолол несуразное, а сам он стал валиться вперед и, обхватив тонкий саженец груши, подмял его под себя. — Игнат Данилыч... Игнат Данилыч...— звал испуган- ный Яков и силился поднять страшно тяжелое, обмякшее тело соседа, и почему-то яснее всего ему запомнилось, что в бороде Игната запутался и бился, жужжа, черный с оран- жевой спинкой шмель. 2 Яков пришел домой, ничего не мог делать, и целый день у него дрожали руки. И спал он плохо: перед глазами во- рочался черный шмель с оранжевой спинкой, и казалось, что Игнат сейчас поднимет руку и, выругавшись, вытрях- нет его из бороды. Днем Яков вышел в огород, но работать опять не мог — так и тянуло все время посмотреть на забор, в сад соседа. Вскоре туда вышла младшая дочь Игната Зоя, стала рвать цветы. И было странно видеть, что она одета в чер- ное платье, а рвет такие красивые, такие белые цветы. Яков не выдержал и пошел к соседям. В кухне сидела Ва- силиса Марковна и рассказывала что-то незнакомой жен- щине. Встав у порога, Яков тоже стал слушать. — Помню, придет он в воскресный день, спрячется где- нибудь на задах и свистнет,— рассказывала Василиса Марковна,— Я уже смекаю. Сейчас, будто за надобностью за какой, выбегу из избы — и к нему. Он всегда с ружьем приходил... Так оно до сих пор и висит в спальне на стеи- ке... Вот и бродили мы с ним по пойме-то. Дождь пойдет — нам ничего, под стогом спрячемся. Устанем — на траве полежим. И чтоб шалость какая-нибудь с его стороны — боже упаси! Вот, словно вчера, помню — осень была. Чистая такая, воздух будто звенит, примороженный. Идем мы бережком, а через речку стая уток летит. Выстрелил он и убил одну. Ее течением подхватило, понесло. А мы все идем за ней да идем. Потом глядим, кто-то на лодке едет. Он и говорит: «Милый человек,— госорит,— я уточку убил, достань, пожалуйста...» А тот смеется: «Уточку 78