b000002123

присела рядом и гладит, перебирает его волосы. Было это похоже иа чудесный сон, и, затаившись, Игнат долго ле- жал, не открывая глаз... Уходя, узнал он, что звали девку Василисой. Когда началась война 1914 года, у Игната уже бьіло двое детей — Аким и Ольга. Воевал он без малого восемь лет, а вернулся — дети уже большие, Аким кончил школу, а Василиса — такая истомленная, заработавшаяся, что сердце зашлось жалостью у лихого, бывалого взводного и стало стыдно за грешки походной жизни. Новая жизнь в железнодорожных мастерских началась с возни двух тисков, с выделывания зажигалок, замков и горелок для примусов. Но уже в первой пятилетке на ме- сте тесных закопченных мастерских выросли корпуса но- вого завода. По выходным дням рабочие часто устраивали загородные прогулки. На них ели винегрет, крутые яйца, пили дешевое красное вино, а потом запевали «Ермака», «Коробушку» и «На муромской дорожке». Выпив как следует, Игнат говорил: — Я посплю, мать. Он клал свою красивую вихрастую голову Василисе на колени и притворялся спящим. А она, охмелевшая от вииа, от его близости, от лесного воздуха, перебирала его волосы и нежно шептала: — Горе ты мое, мученье мое, радость моя полынная... В дни пуска второй очереди завода Игнат, читая газе- ту, увидел свое имя в списке награжденных орденом Тру- дового Красного Знамени. Тогда на торжество съехались все дети — их было уже пятеро,— а младшая, Зоя, приве- ла из школы своих подруг. Игнат смотрел, как молодые тоненькие девушки, забыв о виновнике торжества, кружи- лись под музыку, и почему-то слезы погекли у него по щекам, по бороде, и он поскорей вышел в сад... Да , много хорошего было в жизни, всего и не вспомнишь! В то, что он умрет, Игнату до сих пор не верилось. Но сегодня, то ли от ночного сна пахнуло на него чем-то не- возвратимым, то ли почувствовал он себя хуже, но только в голову назойливо лезли мысли о смерти. Он опять по- смотрел на содомных воробьев, которые так и кипели в гу- стой листве сада, и подумал, что все это в любую минуту может навсегда кончиться для него. Лежа ть ему стало невмоготу, и он сделал недозволенное — спустил ноги с кровати и сел. Сердце тотчас же отозвалось на это усилие буйными толчками, но скоро затихло, забилось ровнее. 76