b000002123

— Там, за печкой, топчанок есть — ложись,— пробор- мотал Ермилии. Поджав ноги, Лабутин лег на короткий топчанок и ук- рылся своей шинелью. Он даже не знал, спал или нет,— зыбкая дремота колыхала его, как на волнах; он то прова- ливался в беспамятный сон, то вновь просыпался. Он слы- шал, как Зинаида хлопнула дверью, накинула крючок, ви- дел, как по избушке от переставленной лампы метнулась изломанная на углах тень, а потом вдруг очнулся оттого, что вся избушка сотрясалась от чьих-то тяжелых шагов и веселый сочный голос громко говорил: — Если бы не луна, пришлось бы мне ночевать в лод- ке. В такие дебри заехал, что черт ногу сломит. Зато — смотри! Не поворачивая головы, Лабутин видел, что посреди из- бушки стоял высокий грузный человек, очень похожий своей монументальностью и открытым лицом на Зинаиду, и торжественно держал в поднятой руке связку наряд- ных весенних селезней, краснобровых тетеревов, и от них по всей избушке пахло пером, порохом и еще чем-то не- передаваемым — чем-то ветреным, солнечным, снежным... «Это же Ермилин, директор радиозавода! — вспомнил Лабутин.— Как это раньше не догадался? Известная лич- ность...» — Люто есть хочу, Зинка. Дай чего-нибудь. Отца не буди, не надо,— говорил между тем Ермилин-младший.— Вот не ожидал видеть тебя здесь! Из твоего письма я ни- чего не понял, думал, приедешь прямо ко мне... Почему не приехала? — Я твоей жены стесняюсь,— сказала Зинаида.— Она не любит меня. — Ерунда. Она всех любит. Расскажи-ка толком, как у тебя получилось... получилась эта катавасия. — Что рассказывать! Просто все эти три года он обма- нывал меня. У него была другая семья, и теперь его потя- нуло, как говорится, на пепелище... Там дети... Вот и все. — Мерзавец! Морду ему набить! — Ты все такой же взбалмошный,— с ласковым укором сказала Зинаида.— Садись ешь. Он хотел сказать еще что-то, но, очевидно, уже сунул в рот кусок и только невнятно замычал. — Я хочу снова вернуться на наш завод,— сказала Зинаида.— Ты знаешь, когда я оправилась после этой, как ты говоришь, катавасии, то почувствовала неодолимое же- 72