b000002123

ми при обложении их налогом, он не мог даже представить себе, что эту возможность упускают другие. По его мне- нию, поскольку такая возможность существовала, ее нужно было, не рассуждая, использовать. — Не похвалят за это в случае чего,— сказал Ермилин, очевидно, догадавшись о чем-то. — Кто дознается? Тут вроде игры в третий лишний, — Ловко! — покачал головой Ермилин. Выгодная, ста- ло быть, должность? Лабутин небрежно пожал плечом: — Кормит. Он заметил в углу вороха сетей, и перед ним блеснула новая возможность расположить к себе Зинаиду. — До тебя вот я никак не доберусь, старина,— серьезно сказал он.— Сети, наверно, на продажу плетешь, лодки. долбишь. Так, что ли? — Не-е-е, меня не укусишь,— усмехнулся Ермилин.— Мне это ни к чему. Было прошлым летом дело, продал старый ботничишко студентам за полсотни. Пристали — им, вишь ли, вздумалось по реке путешествовать. А сети — нет, ни к чему мне это. — Все вы так поете. Только ты, старина, не бойся. Я пройду — глаза закрою. Не думай, что я прижимала ка- кой-нибудь,— сказал Лабутин, метнув взгляд в сторону Зинаиды. — Чего мне бояться? — нахмурился Ермилин.— Не тот разговор ты, парень, затеял, ну тебя совсем! Ужин кончился. Ермилина клонило к сну, он едва дер- жал голову и один раз д аже громко всхрапнул. Зинаида, закутавшись в платок, опять вышла. Лабутин подумал и тоже вышел. Вокруг все чудесно изменилось. Над поймой висел про- зрачный, точно подтаявший серпик луны; вода металличе- ски блестела; голые кусты просвечивали, и в них была видна каждая веточка. Женщина неподвижно стояла спиной к Лабутину и смотрела в сторону поймы. — Все брата ждете? — спросил Лабутин. — Д а ,— сказала она и быстро пошла вдоль берега. «У, дикая»,— подумал Лабутин. Он шагнул с крыльца за ней, но вспомнил, что на ногах у него валенки, и вернулся. Ермилин дремал, сидя за столом. — Ты уж разреши мне до рассвета у тебя погостить,— попросил Лабутин. 71