b000002123

Лодка ткнулась в берег, и, выходя из нее, женщинз спросила: — Не один ты здесь? к костру она подошла несмело, поздоровалась и протя- нула над огнем руки, но было видно, что она и без того разгорячена и сделала это просто от смущения. Она была маленькая, круглая, все на ней казалось слишком узким, и д аже голенища хромовых сапожек обтягивали ее ноги туго, как чулки. Она запыхалась, дышала часто и жадно. «Ноздрями шевелит! Жизни в ней на три века!» — по- думал Алексей Иванович. Она вызывала в нем то же чувство восхищения, что и Баська, и он думал о том, что оба они — здоровые, моло- дые, свежие — взбудоражены сейчас весной, ее буйной силой возрождения, ее пьяным воздухом, и что это тожѳ прекрасно и необходимо, как сама весна, как жизнь. — Пойдем-ка, брат, спать,— сказал он Вахрушеву. В землянке они затопили дырявую печку и, оставив дверь открытой, чтобы вытягивало дым, легли в мягкое се- но, собранное с прошлогодних стоговищ. Алексей Иванович засыпал медленно. Словно издалека доносились до него голоса Васьки и его жены, споривших о чем-то, но смысл их слов не доходил до сознания, и с чувством недоумения Потапов думал сквозь сон: «Зачем о н іі спорят? Ведь все так хорошо». Но вдруг он услышал плач — по-детски громкий, всхли- г.ывающий — и, поднявшись на локте, тряхнул головой, сбрасывая дремоту. — Тише, не реви,— говорил Васька. — Люди услышат... — Перед людьми тебе совестно! — говорила Лю б а .— А мне не совестно? Обо мне ты подумал? Я людям-то в глаза смотреть не могу... Она замолчала и после короткой паузы заговорила, словно причитая: — Ах, Васька, Васька! Такой молодой, красивый та- кой, посмешищем себя сделал! Я на свадьбе с тобой рядом сидела, так меня радость под облаками несла... Люди «горько» кричали... Вот когда горько-то мне! Ох, горько... Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше, — пробормотал Васька. — у іучше ли так-то, Вася? Если уж порыбачить да се- лезней пострелять тебе охота, ну сходи на зорьку, никому не заказано. А ты ведь наловишь, настреляешь, продашь и начинаешь проклятую водку трескать, а потом — опять 45