b000002123

Потапов неподдельно обрадовался племяннику, которогс никогда не видел, теребил его, хлопая по плечу и с гордым изумлепием говорил: — Вот, черт возьми, какая молодежь растет! Значит, к нам на завод? Гоже! Дома он достал из буфета бутылку с водкой и, откры- вая ее, покрякивал, причмокивал, приговаривал: — Сейчас мы перцу в нее, перцу... Аня, где у нас пе- рец? Наташа, достань в левом ящике... Привыкай хозяй- ничать, жить-то пока вместе будем. — Зачем перцу? — осторожно спросил Вахрушев. —Не пробовал?! — изумился Алексей Иванович. —Это для огня. Попробуй — душу выжигает. Гоже! — Чародей! — сказал Вахрушев и выпил. Ему хотелось понравиться дяде, потому что он знал по опыту, что если людям понравишься, то от них меньше беспокойства. Выпив, Алексей Иванович стал еще разговорчивее. Опершись локтем на стол, он блкзко придвинул лицо свое к лицу Вахрушева и заговорил о себе, часто по- вторяя: — Жизнь, брат, мудреная штука..і Был он уже немолод, лет пятидесяти трех, и самой заурядной внешности: высок, худощав, жилист и плохо побрит. Вахрушев уже знал, что у него четверо детей и больная жена, что он много работает на заводе, а потом бежит еще в вечерний техникум читать лекции, и вся его жизнь казалась Вахрушеву штукой вовсе не мудреной, а серой, будничной и неинтересной. Заметив на стене ружья, он спросил: — Охотой занимаетесь? — А как же! — сказал Алексей Иванович с оттенком удивления в голосе, словно считал охоту чем-то жизненно необходимым, о чем д аже спрашивать не принято. Вахрушеву опять захотелось понравиться дяде и оч сказал, что тоже любит охоту. На самом же деле он был на охоте всего один раз, и с тех пор, вспоминая о ней, не- изменно ощущал скуку, утомление и нечистоту, которые он испытывал тогда. Алексей Иванович сейчас же стал показывать ружья, позвал гончую собаку и хвастался: — Профессор на охоте, доктор! Высшее образование! Ты только послушай голос каков — симфония! Заливай, голос! 41