b000002123

над житейскими невзгодами ноющая гармония его очер- таний. Благословенна русская река, несущая на своих водах этого дивыого «белого лебедя». СЧАСТЛИВАЯ Есть в летнем полдне среднерусской полосы с его неровными ветерками, со стрекотом кузнечиков в траве, с каленым зноем, с воздвигнутыми из голубого и золоти- стого света кучевыми облаками по горизонту что-то отре- шающее от повседневных забот и мирской суеты. Я лежал с теневой стороны у стога сена. Их было много на длинном узком лугу, зажатом между двумя ду- бовьши гривами, а далыпе по дрожанию воздуха угадыва- лась Клязьма, и мглисто-синей грядой чуть ниже облаков высился ее правый берег. По гребню его и в широких рас- падинах пестрели разноцветные крыши изб, желто-белесо сверкали на солнце ржаные поля и темными кущами за- стыли в безветрии деревенские вязы, тополя и липы. В пойме, давно уже отшумевшей покосом, было прямо- таки пустынное безлюдье. Те, кто натоптал и наездил в лугах эти едва уже заметные тропинки и колеи, зарастаю- щие мягкой отавой, занялись на том берегу делами другой страды; в луговых болотцах тоже да-вно отгремели выстрелы первых дней охотничьего сезона; рыболовы дер- жались вольных плесов клязьминского низовья. Кто еще мог появиться здесь? Грнбы и орехи не уродились в зтом году, смородина отошла, клюква еще не поспела... Я чув- ствовал, что был один, может быть, на много километров вокруг, и оттого не сразу понял, что слышу человеческий голос, а не какой-то иной звук лугов и леса. Всегда при- сутствует в дремлющем воздухе полдня этот тонкий виб- рирующий звук, слитый воедино из шороха листвы, по- свиста птиц, возни мелкого зверья, плеска вод и, кто знает, какого еще трепетания невидимой нами жизни. Но то, что я усльішал, вскоре стало выделяться из него, приближа- лось и, наконец, отчетливо оформилось в мелодию колы- бельной песни, слов которой я еще не мог разобрать. Множество раз сравнивался женский голос с журча- нием ручья, пением жаворонка, звоном колокольчика, и я уж не знаю, с чем бы сравнить мне этот немудрящий то- ненький голосок, вся прелесть которого была в какой-то прозрачной девической, даже детской чистоте. Он пел за 434