b000002123

Слышал, как в августе пел соловей. Может быть, и ка- кая-нибудь черемуха цвела для него во второй раз? Бы- вает ведь и так. Ветхие старцы из окрестных деревень говорили, что они не упомнят, когда еще стояла в июне т акая гнусная ногода, а в августе, у самого сентября, было так благо- датно. Особенно горячился по этому поводу дед Севастьян Подкорытин. Он был старик научный и очень напирал на циклоны и атомные взрывы. Радио играло в его жизни огромную роль. Он был неграмотен, глух, и только мощные радионаушники, которые он всегда волочил за собой на длиннющем проводе, связывали его с большими событиями мира. На озере и всю дорогу в машине Ваня страшно мате- рился, а если ему выговаривали за это, отвечал самодо- вольно: — Что? Не нравится крепкое слово? Когда же проезжали по бревенчатому мосточку, вдруг сказал: — Как на ксилофоне проиграли. Вот это-то, пожалуй, и было единственное крепкое слово за весь день. Егерь Фигуровский посадил у себя яблоневый сад. Со- зидательная миссия собственника на этом и кончилась бы, хотя никто не молвил бы о нем худого слова — ведь как- никак, а и он украсил крохотную часть земли. Но Фигу- ровский привез саженцев еще и соседу. Д а так с тех пор и возит из совхоза ежегодно по тысяче саженцев. И малень- кий иоселок над Клязьмой шумит яблоневыми садами истинного украшателя земли. Любуюсь августовским небом и думаю: для метеора, быть может, тысячи лет мчавшегося холодной глыбой через мрак Вселенной, встреча с Землей губительна. Но как ярко вспыхнет он напоследок в ее атмосфере, и не стоит ли этот миг возгорания тысяч лет скитаний во мраке! Я пишу — это значит, я роняю свои листья. Но пока я корнями в земле, бояться нечего: мой сад опять зазеле- неет. 432