b000002123

работу, получали илаи выпуска валовой продукции, про- сто выходя из механической мощности. Специфика твор- ческого труда в расчет не бралась: может художник фи< зически сделать три миниатюры в день, пусть делает. И получалось в конце коицов так, что если двадцать лет назад художник делал три-пять миниатюр в месяц, то теперь, чтобы обеспечить себя минимальным заработком, он должен плодить их по сорок штук. — Докатились, что и говорить! — вставил свое слово бывший живописец старик Куликов Александр Николае- вич. — Вон Павлушка Снятков сразу по четыре коробки пишет. Нам в прежнее время иконы-то не позволяли так писать. Не нова мысль, что торговля и искусство сочетаются всегда в ущерб последнему. И грозный «вал», который вздымался над искусством Мстеры, еще раз с очевидностыо подтверждал ее. УРОК КРАЕВЕДЕНИЯ Александр Николаевич Куликов сам уже не писал: не тот уже был глаз, не та рука. Работал он в цехе черноп лакировки, где я и познакомился с ним. Ссутулясь над шкатулкой, он повернул ко мне морщинистое лицо и, быст- ро метнув из-под очков, оправленных медыо, живой взгляд, сказал: — Заходите ко мне часиков в шесть. Ленинская ули- ца, дом пятьдесят три. У дома — вяз. И вот я сижу в этом просторном доме, который ког- да-то знавал более шумные дни. Тогда с Александром Николаевичем жили его сыновья: двое из них погиб- ли на фронте, другие в свой срок разбрелись по белу свету. Александр Николаевич был первым председателем артели «Пролетарское искусство», в которую сорок лет назад объединились бывшие мстерские богомазы. Свои воспоминания об этих д авних годах Александр Николае- вич записал в тетрадь под заголовком «Некоторые данные по истории р а звития мстерских артелей художестЕенных ремесел». Я приготовился пережить скучные часы, просматри- вая эти испещренные старческими каракулями страницы, но, едва углубившись в их содержание, уже не мог ото- 418