b000002123

— Э-э-э, куда ты загибаешь,— протяиул Василий.— Погоди, дай подумать. Он подумал немного, как-то очень своеобразно помо- гая себе мышцами лба, и сказал убежденно: — На данном этапе — по десятке нам на трудодень получить. Сейчас по четыре получаем, а надо до десятки достичь. Однако «на данном этаие» мы не остановились, забра- ли далыие. И я подумал: «Да, сколько бы проблем ни перечислили мы, все они будут разрешеиы Василием или ул<е разрешены им. И только он сам — главная и вечная проблема». МСТЕРА З а каждой вещыо лежит целый мир, о котором она может рассказать дотошному уму. Кто сделал ее, из чего, зачем, кому она принадлежала, как была добыта — не значит ли действительно открыть мир, загадочный и не- повторимый, если узнать все это? Так однажды рисунок акварелыо, висевший у меня над столом в деревянном доме, открыл мне прекрасную душу русского человека, которого уже давно-давно нет в жи- вых... Но о рисунке есть отдельный рассказ. А сейчас это рассуждение об истории вещей нужно лишь для того, что- бы объяснить, как болыиой разговор начался с малень- кой статуэтки. Это незатейливое изделие художественной керамики, изображавшее зобастого птенца, украшало в Мстере стол художника Игоря Кузьмича Балакнна. Заметив, что я рас- сматриваю статуэтку, жена художника Нина сказала: — Раньше я работала вот на таких изделиях, ведь я по профессии техник-керамик, а мстерский лсивописец из меня получился случайно. — Как же так? — Д а вот вышла замуж во Мстеру за своего Игоря, а керамику тут делать нечего. Попробовала себя на роспи- си шкатулок в художественной артели, и неожиданно дело пошло. Теперь вот и малюю... — Нет, ты заметил, как она это сказала! — встрепе> нулся Игорь Кузьмич. — М-м-да,— только и нашелся ответить я. — Вот именно! А знаешь почему? .416