b000002123

кипень дубовых рощ, и груды золотистых облаков, и глу- бокое, словно пьющее глаза твои, небо. Когда у изгиба реки я подошел к лесу, невидимая в чаще птичка сказала мне: — Добро пожаловать. Я усмехнулся этой совсем детской догадке и остано- вился послушать: если пискнет еще раз — значит, пищит просто так, по птичьей надобности, а промолчит — значит, на самом деле приветствовала меня. Она промолчала, и я, осчастливленный еще больше, зашагал вперед. Дорога вела дубовым лесом, где еще сохранились крупные лан- дыши. Здесь стояла парная духота, вились тучи комаров, и хотелось поскорей выбраться к речному простору, чтобы опять с головы до ног окатил свежий ветер. Наконец он мягко пахнул в лицо. У прорвы, как называлось это место Клязьмы с отхо- дящей от нее заросшей старицей, сидели на берегу невод- никп. Когда я подошел к ним, они не снеша докуривалн, собираясь дать новую тоню. Оглядели меня, похватывая дымок из коротеньких цигарок, и один спросил: — А ты, случаем, не Никитин? Я почувствовал, что улыбаюсь смущенно и самодо- вольно: вот ведь узнали меня читатели, эти заросшие пе- дельной щетиной, пропахшие тиной и чешуей рыбаки! — Точно, он,— признался я. — Похож,— сказал рыбак. И другой сказал. — Похож. И третий подтвердил, что да, похож, пояснпв при этом: — На братишку, говорим, своего похож, на Гошку. Он только-только тут с нами был, в Ивлево пошел. А зна- ешь, почему так называется — И-вле-во? — Нет,— обескураженно ответил я. — Жи л а тут раньше барыня. Вот в Москве она и зва- ла к себе гостей: доедете, мол, до Коврова, потом до Реп- ников — и влево. Так и получалось — Ивлево. Я поднимался молоденьким березняком на высокий бе- рег к этому самому Ивлеву и посмеивался над собой. Все относительно! И на этих берегах имя моего двоюрод- ного брата Гошки, искуснейшего, удачливого и вездепро- лазного охотника и рыбака, куда громче любого литера- турного имени. А сам я, конечно же, всего лишь похож на него. 412