b000002123

НЕМЕЦКИЙ ЯЗЫК Пестрый летний базар встретил меня шумом, духотой, сенной и навозной пылыо. Здесь вперемешку стояли ло- шади, грузовики, тележки; исступленно визжали порося- та; поодаль от мясных, молочных и овощных рядов тол- калась барахолка. Молодой человек, размахивая трико- тажной рубашкой, кричал с кавказским акцентом: — Бобочка! Бобочка! А вот персидская бобочка! Кучка охотников, жарко дыша друг другу в затылки, разглядывала ружье. Пожилая колхозница долго стара- лась заглянуть через их головы, вытягивала шею, под- прьігивала и, наконец, потячула одного охотника за рукав. — Милай, чегой-то тута продают? Тот медленно повернулся, окинул ее ленпвым взгля- дом и сказал: — Аэроплан. — А вот свежее! А вот, молодчик, утрешнее! — напе- ребой кричали молочницы, стоило только кинуть в их сто- рону обнадеживающий взгляд. Я искал попутную машину, чтобы выехать за черту города. Наконец шоферы показали мне на грузовик, кото- рый уже подрагивал от конвульсивных усилий мотора. — Подвези! — крикнул я издали шоферу. Бывает так — знаешь человека с детства, а он идет мимо и отворачивается. Хочешь кивнуть, ищешь его гла- за — нет! Так и этот шофер, мой одноклассник, отворачивался, а когда, наконец, столкнулся со мной лицом к лицу и от- в.ернуться было нельзя, сказал: — Зазнался. В шляпе ходишь. — Постой, Пашка! — оторопел я,— При чем тут шляпа? — А при том, что ученый стал — зазнался. Потом мы долго молчали, очень недовольные друг дру- гом. Пашка, казалось, всецело сосредоточился на преодо- лении валких районных дорог. — А у меня ка к не задалось в седьмом классе с не- мецким языком, так с тех пор и не учился,— сказал он наконец. — Жалеешь? — А чего? Вот сейчас ждет меня на дороге мужичок, дровишки ему надо перебросить. Полтораста возьму. — Значит, сытно живешь? 409