b000002123

ее глаза. Сходит оиа на иристаии, заваленной крепко сбитыми ящиками с надппсыо «Ие каитовать!», огромными катушками освинцованного кабеля, металлическими пруть- ями, свертками каната... На берегу экскаватор, словно громадная птица с длинной шеей, методично клюет хруст- кий щебень, выплевывая его в грузно оседающие кузова самосвалов. На широком плёсе реки неуклюже ворочает- ся, лязгает, скрежещет какое-то громоздкое плавучее со- оружение, неутомимо гоняя цепь ковшей с кусками жир- ного зеленовато-черного ила. А правей и выше берег разорван, искорежен, измят, и там слышится тяжелое урчание многих машин, стук металла о металл, и катятся в небо валы пыли, окрашенной восходящим солнцем в желтый и розовый тона. Елка смотрит на свою затекшую ладошку, пересечен- ную белым рубцом от чемоданной ручки,— ей немного страшно и одиноко в этом незнакомом мире и не верится даже, что люди могут зДесь любить, веселиться, грустить, а должны только работать, стучать железом о железо, трещать моторами и чадить бензиновой гарыо. Но, упря- мо сжав губы, она идет дальше. Она еще не знает, в ка- ком шлакоблочном доме и какую открыть ей дверь, не знает, что сказать новым людям, кроме «здравствуйте», по здесь есть Боря, и он-то уж, наверное, знает все и на- учит ее. А раз есть Боря, есть Иван Власыч, она спокойна. Раз они есть, она верит, что будет и в ее жизни и любовь, и грусть, и радость, придется работать за десятерых, а может быть, и страдать до отчаяиия... Хорошо, что они есть. 1960