b000002123

ди. У иог ее дралнсь, безобразничали воробьи. Б а з а р а здесь давно уже не было, но все до сих пор напоминало о нем. Его следы хранило и само название площади, и архитектура окаймляющих ее зданий, и блестяще-круглые камни мос- товой, источавшие специфический базарный запах истер- того в пыль навоза и сена, и даже эти драчливые воробьи, и большая витрина моментального фотографа. В ней на покоробившихся от жары картбчках, в кривобоких сердеч* ках, осеиенные кудрявой иадписью «Люблю навеки» зас- тыли молодые нарочки, отпускные солдаты и сержанты; был один моряк; был полузадушенный галстуком жених с бумажным цветком в петлице — и все они кого-то лкн били, любили пожизненно, навеки. «Во все лопатки», — вспомнила Елка и вдруг засме* ялась глубоким счастливым смехом, 9 Иван Власыч проиграл Бо,ре третью партию подряд и обиделся. — Где это, бррат, ты насобачился так играть? Или я уж старею, что нет того проворства в мыслях? — Уметь надо, — подтрунивал Боря. Они сидели в маі|еньком саду, с ухода за которым обыч-- но начииался летний день Ивана Власыча. На первый взгляд с деревьями он обращался грубо, насильственно—• резал ветви, обрывал цветы, — но они отвечали на его вме- шательство в их природу бурным взрывом жизненных сил. Боря еще в детстве любил бывать здесь и слушать ярост- пые сгіоры отца с доктѳром, в которых ничего не понимал, но которые его всегда т ак смешили, потому что, казалось, отец и доктор вот-вот начнут драться, а вместо этого они вынимали папиросы и предлагали друг другу зажженную спичку. Милое время, такое далекое, что кажется, будто было все это не с ним, а с каким-то другим, хоть и очень знакомым, мальчиком!.. Разве мог тот мальчик вот так, с полным сознанием своего равенства и даже с иронической снисходительностью к чудачеству старика, спросить док- тора: — Ну как, Иван Власыч! Не накатывает пока? И разве мог с серьезной откровенностыо старый доктор поделиться с тем мальчиком: — Из последних сил креплюсь, бррат Бориска. Вообще Иван Власыч много работает, нодвижен, жизне- обилен, но иногда годы все-таки дают себя знать. 398