b000002123

над рекой, — как это случается, что истома сухих горячих дней разрешается вдруг первым поцелуем... Случается, да и все тут. Взявшись за руки, они медленно пошлп по хрустящему песку, прннимавшему лиловатый оттенок заката. Потом на лодке, повизгивающей уключинами, пересекли широкнй проток, отделяющий остров от берега, сдали лодку сторожу водной станции и поднялись в городок. Они давно уже мол- чали. Было немного душно, как перед грозой, и она, оче- видно, проходила где-то поблизости, потому что в самом зените неба нет-нет да мелькал бледный сполох — отраже- ние недалекой молнии. В такне ночи бывает напряжен каждый нерв и трудно собраться с мыслями. — Погуляем? —-спросил Глеб. — Да, — почти шепотом ответила Елка. Они све,рнули в маленький парк. Здесь тоже, как переД грозой, тревожно попискивали в кустах разбужениые пти- цы и при полном безветрии по кустам пробегал шум. Сквозь темные кусты проступали белые статуи — подарок городу от учащихся областного художественного училища. По очертаниям можно было узнать Павлика Морозова, Викто- ра Талалихина, Пушкина, Зою Космодемьянскую, но Глеб и Елка знали, что здесь еще были Исаак Ньютон, Гари- бальди, Виктор Гюго, и этих в темноте уже трудно было отличить друг от друга. А час спустя по парку проходили Иван Власыч Поче- муев и Боря Кудеяров. Они допоздна заигрались в шахма- ты, и теперь доктор вышел проветриться перед сном и за- одно проводить Борю. Они остановились у церковки и смот- рели на ее стены, освещенные ныряющей в волокнистых облаках луной. — Древность, бррат, древность... — говорил доктор .— Помню, нас, мальчишек, наняли помогать научной экпеди- ции в раскопках... Жуткое и странное чувство испытал я, когда кость за костью из пыли веков выступал скелет чело- века. Позеленевшие бронзовые браслеты свободно болта- лись на предплечьях, и я невольно представил себе, как эти браслеты когда-то туго охватывали женскую руку, а под бронзовой диадемой, обрамлявшей голый побуревший череп, билась живая целовеческая мысль. Она когда-то хо- дила, смеялась, пела, •страдала, любила, была матерью, эта женщина... И вот история, которую я так не любил в при- ходской школе, открывалась мне не через букву, а через че- ловека. Я мог представить себе как живых ремесленника, 392