b000002123

рией, прошлым веком, могучей, но не материальной силой, и видеть его было нельзя. А доктор, словно подслушав все ее мысли последиих дней, продолжал: — Читай, проникайся. Может быть, именно на тебе по- рвется в вашем доме цепь обывателыцины и мещанства. Ух, не терплю мещаи! Елка слушала, прикуснв горькую травинку, глубоко втя- гивая ноздрями запах первой листвы. И ее точно манила куда-то его рожочущая речь; казалоеь, шагни за порог, и тебя подхватит, завертит светлый поток жизни. «Уеду!» — радоетно думала она. И ей казалось, что трава и цзеты шептали: «Шагни...» «Шагни за порог...» — звала первая вечерняя звезда, серебристо лучась в прозрачном небе. «Шагни, шагни, шагни...» — вторило все кругом — кусты, деревья, грачи, засыпающне в старых вязах, нежный ве- черний воздух и отблеск солнца на длинных перьях об- лаков... 7 После болезяи старик Половодов стал задумчив, тих и непонятен. Достал из сундука иконы, развесил их в спаль- не по стенам; часто поминая бога, твердил: — Бога отменили, и от этого весь беспорядок в жизнл произошел. Коли был бы в нас бог, вы не собачились бы с утра до вечера, а жили бы в любви и согласии. Все на земле не наше, а богово, нехорошо это рвать из рук друг у дружки. Сказано вам гоеподом в дееятой заповеди: не пожелай жены искреннего твоего, не пожелай дому ближ- него твоего, ни села его, ни раба его, ни рабыни его, ни во- ла его, ни осла, ни всякого скота его, ни всего, елико сугь ближнего7твоего. — Иу, понес! И скота и осла...— ворчала Анна. И они еще злее схватывались с Олимпиадой Сергеевной, чувствуя, что старик скоро оставит их и в жизни и в доме один на один. — Вот ужо я вас всех помирю,— загадочно гозорил Ро- ман. Когда доктор наконец разрешил ему выходить на улицу, он взял палку, не велел никому провожать его и ушел из дому на целый день. Но хоронясь за углами и заборами, Ан- на выследила его. 13 * 387