b000002123

крыльев. З а нрав непримиримый, напорнстый идеятельный ее называли в городе «Рабочий клич», отождествляя с рай- онной газетой того ясе названия. Она давно была уже на пенсии, но, не занимая никакой должности, умудрялась на-і ходить для себя дело и в райсовете, и в суде, и в редакции, и даже в клубе, где под собственный аккомпанемент на гар- мошке пела русские песни. Когда доктор увидал ее, она что-то с жаром доказывала участковому милиционеру Спирину, медленно отступавше- му перед ней. — Давай , давай, Катерина!— поощрительно сказал док- тор. — Д а как же, Иван Власыч! — тотчас же закричала ста» руха.— У нас на улице второй день война идет, а он без внимания. — Мы в семейное дело избегаем встревать,— угрюмо сказал Спирин, глядя на половодовские окна, которые в этот теплый благостный день почему-то были наглухо закрыты. — А что там такое? — с тревогой спросил Почемуев. — Не знаешь? — искренне удивилась Катерина.— Лип- ка-то, как старик занемог, подъехала к нему насчет дома: запиши, мол, дом на меие. Анна узнала и сейчас же: «Как так на тебе? Кто ты такая? Ты...» Уж и повторять не смею, как она ее обрезала. Вчерась за волосья друг дружку тас- кали и давеча утром таскали... А Елушка-то их вся слезами облилась, смыгнула со двора, и до сей пбры ее нету. Не- пременно у них до беды дойдет, если так оставить. — У-у-у, собственники! — прорычал до-ктор и со всей своей немалой силой-двинул ногой в калитку. Она не по- далась: в дом сегодня никого не впускали. Но уже на следующий день все приняло там благопри- стойный вид: открыты окна, отперта калитка, натянута улыбочка на лицо Олимпиады Сергеевны. Доктор, дивясь, только качал головой: умеет же эта порода не выносить сор из избы. Елка в тени готовилась к выпускным экзаменам, ле- ж а ла целыми днями в траве, иа старом половичке, и чита- ла учебники. — Да, бррат,— говорил доктор, проходя по двору и за- глядывая через ее плечо в учебник.— Толетой! Велик ста- ричище. Как бог. Все знает и не боится сказагь... Я видел его однажды, когда был молод. У Елки круглели глаза. Она смотрела на старого док- тора и усмехалась недоверчпво: Толстой был для нее исто- 380