b000002123

мана извивавшийся, как змея, фонендоскоп и стал запихи- вагь наконечники в свои волосатые уши.— А у тебя, бррат, главным образом от некультурности. Отгрохал домище, как дворец, а ванны нет, и в комнатах при сквозняке воняет выгребной уборной. Вспомни, сколько лет ты не был за городом, в лесу, на речке! И, наверно, каждый день трес- каешь по две тарелки жирного супищу и пьешь водку. А работа! Пока был силен, гнулся и день и ночь, хоромы наживал, а теперь силенки уж нет, одряб, а жадность-то прежняя осталась. — Оттого и жаба? — недоверчиво спросил Роман, уве- ренный доселе, что все болезни бывают от простуды или оттого, что съел что-нибудь нехорошее. — А ты как думал? —сердито сказал Почемуев. В кухне, вытирая руки чистым полотенцем, которое ему подала Елка, он глянул из-под густых бровей ей в гла- за и вдруг ахнул, словно в изумлении: — Господи, боже мой! Потом положил на плечо тяжелую волосатую лапу и сказал: — Я, бррат, тебя серьезно прошу.— В голосе его дейсг- вительно скользнула просительная нотка.— Работай за де- сятерых* люби во все лопатки, страдай до отчаяния; но только не кисни и не живи по гнусным законам обывателей. И ушел, оставив Елку в недоумении и какой-то трево- ге — что за человек? К Роману приходили медсестры; одна — веселенькая, быстрая, чернявая — уколола в палец, надавила в стеклян- ные трубочки крови, а другая — красивая и строгая, с под- веденными бровями-дугами — долго опутывала какими-то провОдами, а Роман, дожидаясь, когда его шибанет током, замирал и закрывал глаза. Спустя несколько дней доктор Почемуев опять шел на- вестить своего больного. Был май, и доктору, когда он ша- гал по улицам, хотелось весело подмигивать всем встреч- ным оттого, что мягко грело милое майское солнце, пахло тополями, и еще оттого, что у пациента не оказалось той опасной болезни сердца, которая в лучшем случае надолго укладывает человека в постель, а в худшем... Но о худшем в такой день доктору и думать не хотелоеь. Возле половодовского дома он не удержался-таки и под- мигнул соседке ГІоловодовых Катерине Козловой, высокой сухопарой старухе, которая была так худа и костиста, чта лопатки торчали у нее на спине наподобие сложеиных 13 З аказ 1458 385