b000002123

из-за дома женится, куркуль какой-нибудь, мешочник, лу- ковник... Я теперь непривередлива стала. Мне теперь хоть дрянненького, да своего мужнишку... Чтоб дети были, семьд была... Уйди! Елка попятилась от нее, закрылась руками и, точно ог- лушенная, упала на диван, затихла. 6 Весной старик Половодов заболел. Возвращаясь из об- ластного города на автобусе, он вдруг почувствовал боль в сердце, переменил положение, сел поудобнее, но боль все усиливалась, и уже заболела левая лопатка, потом плечо, рука, нога... До дома Роман добрался, волоча ногу, держась за стены и заборы, и, как только переступил порог, откро- венно заплакал, расслабленный нестерпимой болью. К нему пригласили знакомого доктора, тоже старика, Почемуева, которого, как и портного, знал весь город. Он был высок, сухотел, прям, с бородой и усами короля треф, с дремучими бровями, говорил по-стариковски много и ко всем, будь то мужчина или женщина, обращался одинако- во — «брат». При этом он так нажимал на звук «р», что возводил его до дробного рокотания. С больными Почемуез обходился так, словно те, заболев, совершали непроститель- ную глупость. «Ну, бррат, удружил! — распекал он какого-нибудь боль- ного на приеме в поликлинике.— Покажи-ка обувку-то.„ Это что же, по-твоему, обувь? Пижон ты, бррат, франтиш- ка. Выпишу тебе рецепт на галоши. А еще лучше — купи ботинки на микропористой подошве. Обувь сухая, теплая и, если хочешь, красивая. З а нее от нас, врачей, великое спа- сігбо химикам. Молодцы ребята, волшебники, гении...» — Что, бррат, рухнул? — пробасил он, входя к Рома- ну.— Ты! — приказал Анне.— Открой форточку, душно, как в сундуке. — Сердце у меня,— простонал Роман.— Болит, будто дверью его прищемили или холодным ножом порснули... — Стенокардия,— бормотал Почемуев, — Чего? — Ну, грудная жаба. От этих слов Роман испугался и упавшим голосом спросил: — А от чего она бывает? — От различных причин,— Почемуев вытянул из кар- 384