b000002123

ная нежность к маме, которую она теперь считала забытой всеми, кроме нее. Эго чувство даже радовало Елку, как что-то хорошее в ней, и она старалась продлить его, пере- нося на все, что видела перед собой. И никогда еще, каза- лось ей, не думала она с такой любовью и нежностью о се- реньких поползнях, о ребятишках, о женщине с ведром, о голубях, о всем этом мире, наивно обрадованном нынче такому малому пустяку — первому теплу весеннего солн- ца-бокогрея... 4 Вернувшись домой, Елка едва протиснулась сквозь толпу любопытных, забивших крыльцо, сени и кухню. — Подойди поздравь отца,— сказала Анна, сильно толк- нув ее в плечо. В зальце, как называли эту просторную комнату, было людно, тесно, шумно и так накурено, что дым голубовато* серыми языками утекал под потолком в смежные комнаты. С холода у Елки слезились глаза, она ничего не видела, кроме блеска посуды на столе, и, шагнув наугад, на голос отца, сказала, целуя его в мокрые усы: — Поздравляю, папочка... — Прошу любить и жаловать! Дочка моя! Наследни- ца! — орал Роман. От вонючего самогона все тупо охмелели, бестолковэ кричали в уши друг другу каждый о своем, и было не весе- ло, как могло показаться, а просто шумно. Плясали без улыбки, с бледными потными лицами, и когда на эту виз- жавшую, трясущуюся в тесноте толпу упал через окно красноватый отблеск заката, пляска стала похожа на безо- бразную оргию дикарей, бесновавшихся вокруг костра. Движок с литейного завода еще не дал ток; комната по- грузилась в дымные фиолетовые сумерки, и среди них из кухни вдруг донесся взрыв хохота, потом наступила выжи- дательная тишина и послышалась песня. Пели ее двое мужчин, внося в комнату на плечах женщину, сидевшую верхом на гладильной доске. И что это была за песня. Сложенная на мотив «Дубинушка», она состояла из гнус- нейшей похабщины, но не так сама похабщина была страш- на и отвратительна, как женщина, восседавшая на гладиль- ной доске. Толстая, коротконогая, она была слеплена из каких-то пузырей, обтянутых блестящим шелком, и вся колыхалась при каждом шаге мужчин. А шагали они рыв- 381