b000002123

известный тем, что ел живых пескарей,— да сел на цветок порхун мотылек. Ей бы моего старшенького из армии по- дождать: агромадная шельма! А этот ни нажить, ни про- жить не умеет, только исть горазд... Жених— белокурый, ясноглазый великан, глядевший на мир с каким-то радостным изумлением,— имел пристрастие к певчим птицам. Он добывал перепелов, дроздов, канаре- ек — любил особенно последних, отличал среди них пою- щих россыпью, дудкой, овсянкой, колокольчиком,— а потом, чуждый всяких помыслов о выгоде, отпускал их на волю. Пьяненький отец невесты на слова свата только хихи- кал и крутил головой. Никто не знал, что перед свадьбой между отцом и дочерью происходил такой разговор: «На что тебе этот недотепа сдался, Липка?» «И-и-и, батя, полно! Мне ума не занимать. Своим про- живу, без мужниного, а уж вылезу из грязи в князи». «Семьишка-то крепкая, ухватистая,— соглашаясь, тянул отец,— да парень-то того... Он в стороне у них, на отшибе». «Зато моя власть будет. Я его, как соломенное чучело, куда хочу поверну». И тот действительно двигался в жизни исключительно волей жены, покуда эта воля не привела его к тому, что, забросив птиц, стал он прижималой и живоглотом не хуже мельника и в пору раскулачивания пошел вместе с ним на Алдан мыть советское золото. Чтобы не мозолить глаза односельчанам, Олимпиада Сергеевна исчезла из Акулова, затерялась и осела в без- вестном городке Ульеве, где вскоре вышла замуж за ка- питана речного катера. Какая же красивая была эта пара— стройный, широко- плечий, мускулистый капитан и смуглая, гибкая, с граци- озно ленивыми движениями сытого зверя Олимпиада Сер- геевна! Жили они в маленькой комнатке капитана, увешанной по стенам репродукциями с Айвазовского на кнопках. Ка* питан бредил морем. Ему надоело возить торговок луком, надоело отрывать им длинные ленты трамвайных билетов на рубль сорок, на два с полтиной, на пятерку, надоела оскорбительная придирчивость кассира пристани, надоело все, что было связано с этим обшарпанным катером, носив- шим, словно в насмешку, такое сурово-романтическое имя — «Прибой»... Но Липа взглянула на работу мужа по-иному. Всеми хитрыми и верными, как осада, бабьими средствами 376