b000002123

В летние вечера Роман Половодов любил открыть окно, поставить на подоконник радиолу и сотрясать тихий возду* мощью ее музыки. В этот час у каждых ворот стояли хо- зяйки, встречавшие с выгона коров, и Роман, скрытый тю- левой занавеской, наслаждался тем, что лишний раз можег подчеркнуть перед людьми свой прочный достаток. Из тех же побуждений принимал он заказчиков не в передней, а в самой задней комнате, чтобы те, пройдя через весь дом, были должным образом потрясены и ковровыми дорожка-і ми, и диваном с высокой спинкой, и зеркальным шкафом, и пианиио, и горкой с хрусталем, а наипаче всего — раззоло- ченными немедкими литографиями, на которых в целомуд- ренных позах возлежали синие русалки и порхали жир- ненькие ангелы. На исходе шестого десятка Роман женился во второй раз. Случилось это в ту самую зиму, когда он шил пальто вдове Мурыгиной. Полненькая разбитная вдова прибегала на примерку в лихой смушковой папахе набекрень, строчи- ла каблучками через весь дом, а Роман при этом выпячи< вал грудь, старался не горбиться, не шаркать ногами а угощал вдову чаем с вареньем. Свадьбу он сыграл, как молодой, с показным разгулом, даже с битьем горшков, за что многие из тех, кто вволюшку пил и ел на свадьбе, осудили его. В жизни Романа впервые случилось так, что людская молва не одобрила его поступок, и он вначале даже сму- тился, но потом, укрепясь сознанием своей независимости, высказался так: — Собака лает, ветер носит. Я у людей .не занимал, чтобы свадьбу играть. Значит, пусть подожмут языки. 2 В молодости вдова Олимпиада Сергеевна Мурыгина была очень хороша собой. Маленькая, крепенькая и смуг- лая, с золотистыми насмешливыми глазами, она считалась в селе Акулове первой красавицей. Многодетная семья жи- ла бедно, но даже в обносках старших сестер Липа вызы- вала между парнями мордобития и более серьезные столк- новения, после которых сельский старичок фельдшер вы- стригал чубы и сшивал на головах раны. — Хороша у тебя, сват, девка,— говорил на ее первой свадьбе отец жениха, толстогубый мордастый мельник, 375