b000002123

це! А вздох какого-нибудь деда в кромешной предутренней темноте: «Ох-хо-хо, да будет ли конец-то зиме этой трек- лятой...» Еще в сумерках Митя покидал гостеприимную избу , вставал на лыжи и, оглядываясь на вертикальные дымки деревни, предвещавшие сухую морозную ясность, опять уходил в леса. Днем там без конца можно было лю- боваться превращениями солнечного света, то густо синею- щего на затененном елями снегу, то оранжево и желто вспыхивающего на открытых полянах, то фиолетово и серо сочащегося сквозь чистый березняк. И где бы он ни был, что бы ни делал — во всем и всюду ему хотелось присут- ствия и участия Азы, на все вокруг смотрел он глазами их двоих, и какой же счастливой тоской по ее лицу, голосу, улыбке томили его эти дни! Так навсегда и соединилась для него Аза со свежестью зимних лесов, их заколдован- ной тишиной и блистанием чистых снегов. Но тогда же памятью брата Саши поклялся он ни словом, ни намеком не выдать ей своего чувства. И странно, это подвижничес- кое молчание не доставляло ему никаких мучений; напро- тив, он был радостно убежден в том, что делает для Азы что-то правильное и нужное. В тот вечер после концерта в госпитале она просила заходить к ней. — Ты всегда был славный мальчуган,— сказала она,— Гіомнишь, мы приходили с Сашей посидеть вечером у вас во дворе, и ты отпирал нам калитку, потом выносил мне пить в болыиом деревянном ковше и говорил, что он сде- лан в каком-то там веке... Голос у нее не дрожал , был как-то отчетливо звонок, но Митя вдруг почувствовал, что она плачет. Уронив сверток с туфлями, он сжал ладонями ее горячие от слез щеки и е пронзительным чувством жалости и нежности к ней стал целовать в глаза, лепеча какие-то бессвязные слова уте- шения. Он редко заходил к ней, в глубине души не веря, что может быть чем-то интересен этой красавице, живущей, как ему казалось, какой-то особенной, нездешней, недося- гаемой для него жизнью. Эта иллюзорная лшзнь представ- лялась ему полной света, музыки, радостного смеха, вихре- вых танцев и как-то заслоняла от него ее подлинную жизнь, в которой она ходила на работу, уставала, недосы- пала, недоедала и вообще-то была, как и все другие девуш- ки, которых он встречал по утрам бегущими с поднятыми воротничками давно подбившихся пальтишек к заводским 361